Ну а потом, когда они обманули Путина и посмели без разрешения раньше времени взять власть, а он наказал их за это Крымом, Катино красивое лицо замелькало в телевизоре, и я все чаще и чаще слышал ее голос, проклинающий имперскую, рабскую, азиатскую Россию, которая ничего, кроме насилия, не производит и другого языка, как только силу, не понимает. Вольная Украина никогда не согласится с захватом Крыма, возглашала Катерина и обещала, что украинцы доживут до того дня, когда полуостров станет свободным. Она говорила, что судьба Украины решается сейчас на востоке, что надо преодолеть раскол между различными частями страны, ездила в Херсон и поддерживала патриотов, боролась, разоблачала, обличала, призывала и клеймила русскую интеллигенцию, которая не вышла на Красную площадь, как в шестьдесят восьмом.
Однажды я услыхал ее на «Эхе Москвы». Она говорила по телефону из Киева в передаче, где русские либералы наперебой твердили о своей симпатии к независимой Украине и ее европейскому выбору, рассказывали, как они соскучились по Киеву и по своим украинским друзьям, просили Катю передавать приветы, тепло их душ и жар сердец, восхищались ее деятельностью и даже пробовали говорить по-украински. Но когда дали слово моей Катерине, она окатила всех ледяным душем.
– Не надо нам от вас никакой помощи, не надо ни вашей поддержки, ни вашей солидарности, не надо признаний в любви, ничего нам от вас не надо, – сказала она, и слова ее таким ужасным диссонансом прозвучали в этой милой студии на Новом Арбате, где собрались все свои. – Не надо восхищаться нашим языком, нашими песнями, стихами и нашей культурой. Не надо валить все на Путина. Каждый из вас, независимо от ваших взглядов, несет ответственность за войну в Украине. Всякий раз, когда вы платите в магазине за сыр или йогурт, когда покупаете трамвайный билет, когда вступаете со своим государством в любые денежные отношения, вы оплачиваете пулю, которая завтра поразит сердце украинского бойца. И единственное, что вы можете, – это мысленно встать на колени перед погибшими украинцами, которые защищают свою, а не вашу свободу. Потому что вам она – не нужна.
Катя старалась не повышать голос, но я чувствовал, как он дрожит от с трудом сдерживаемого презрения и гнева, и мне казалось, что я физически ощущаю, как ей больно оттого, что она вынуждена говорить на русском языке, делая паузы между словами, будто диктуя. Все в студии замолчали, не зная, что на этот тотальный диктант ответить, а потом ведущая, которая обычно в карман за словом не лезла, слабо возразила, что нам, конечно, понятны горькие чувства украинской коллеги, но так тоже нельзя, не стоит отталкивать тех, кто на вашей стороне и искренне желает вам успеха, ни к чему давать пищу сторонникам партии войны в России. Однако Катя уже отключилась, и никогда больше ни на одном российском радио я ее не слыхал.
Не звали, боялись, или же она не хотела приходить сама, чтобы больше никогда не осквернять уста языком оккупантов, не знаю. Но я все равно продолжал искать ее на украинских станциях, садился напротив компьютера и слушал не какой-нибудь полтавский суржик, но настоящую классическую мову, какой на Украине давно не осталось, а может, никогда и не было, а потом доставал бутылку сухого красного и принимался спорить, как спорил когда-то с девчонками с «Эха».
Катя, Катя, говорил ей я, что с тобою сталось, милая? Что за ерунду ты несешь? Ты ведь умная девка. Ну какой Крым, Катюха? У вас же повсеместная декоммунизация, вы города и веси переименовываете, со всех улиц и проспектов таблички скидываете и новые вешаете, вы картавого идола повсюду валите (и правильно! – я бы сам его свалил и из Мавзолея вышвырнул и сам этот мавзолей куда-нибудь в Китай вывез бы!), тогда будьте последовательны: Крым вам кто отдал? Коммуняки! Ну так, значит, долой Крым – отправляйте его в Россию, как и все советское наследство. Газовый транзит? Катя, вы же ни копейки от поганых кацапов получать не хотите – ну так черт с ним, пусть строят москали свою трубу в синем и в Черном морях, а вы, гордые, без нее обойдетесь. Расплеваться так расплеваться. Воевать так воевать. Рвать дипломатические отношения, контракты, закрывать посольства и консульства, перекрывать трубу, блокировать дороги, границы, останавливать поезда, высылать всех, у кого русский паспорт, – вот что вы должны сейчас делать. Трамвайные билетики, говоришь? А когда ваш президент с нами шоколадом торгует, налоги у нас платит, то что же получается – он на свои деньги своих же убивает?
