Уважаемый Борис Натанович! В своем коментарии относительно взаимоотношений Абалкина и Тристана Вы решительно отмели версию, что Тристан мог сам сообщить Абалкину какую-то информацию, связанную с тайной его, Абалкина, личности («Тристан НИКОГДА и НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ничего не сказал бы АБАЛКИНУ»). Бред и бессознанка – это, конечно, отличное объяснение, но я бы не спешил вычеркивать версию «сознательную», и вот почему. 1. Сикорски говорит Каммереру: «Ты поверил, что у него не было друзей. Это неверно. Тристан был его другом, хотя в папке ты не найдешь об этом ничего». Итак, Тристан был, пожалуй, чуть ли не единственным другом Абалкина. И в то же время, в служебные обязанности Тристана входило «стучать» на своего друга. Для нас, советских людей, ситуация знакомая (где-то даже привычная :-)), но для людей Полдня она должна постоянно бередить совесть. Таким образом, Тристан жил с каждодневным ощущением вины перед Абалкиным. Не мог Тристан не чувствовать своей персональной ответственности за покалеченную судьбу Абалкина, не мог Тристан не думать, как эту судьбу можно исправить. 2. Максим Каммерер ознакомился со всеми материалами папки, подозревал Абалкина в убийстве, наблюдал необъяснимые странности его, Абалкина, поведения в течение последних трех дней в рамках установки Сикорски. И, тем не менее, Каммерер все еще до конца НЕ ВЕРИЛ в Абалкина-монстра. Что же говорить тогда о Тристане, не располагающем всей этой информацией? Тристан ведь вполне мог тоже НЕ ВЕРИТЬ, он, как и 70% Совета, мог в вопросе «подкидышей» со временем начать склоняться к версии Жука в муравейнике. Т.е. Тристан мог уже вполне перестать видеть СМЫСЛ во всех тайных мероприятиях, окружающих его друга Абалкина. 3. Сикорски не допускает мысли «предательства» Тристана («...я, откровенно говоря, вообще не представляю, какая сила была способна заставить Тристана назвать мой номер кому бы то ни было, а тем более – Льву Абалкину»). Но в свой последний час, когда смерть глядит в лицо, Тристану надо было решать, о ком ему думать – о далеком параноике Сикорски, или о своем ДРУГЕ Леве Абалкине, которого он, Тристан, всю жизнь предавал, и который сейчас, не задумываясь ни секунды, поставил свою жизнь под удар ради спасения Тристана. Короче говоря, я вижу достаточно серьезные основания для того чтобы предположить намеренную передачу Тристаном части информации о тайне личности Абалкина. Это не значит, что так и было, это значит лишь, что так вполне МОГЛО быть.
