Офисная война (ЛП) полностью

Не знаю, что именно это молчание значило для него.

Для меня оно означало «удушье»

На тех немногих квадратных метрах, в которых мы заперты, я ощущаю, как мне не хватает воздуха. Эдоардо отнимает у меня весь кислород одним своим присутствием.

Сегодня утром у стойки регистрации, пока я просила Адель подтвердить сегодняшнее бронирование, Эдоардо вышел за мной в коридор. Адель мечтательно вздохнула, сканируя его упакованную в брюки задницу, и прошептала, что я везунчик и она мне очень завидует, раз уж я собираюсь провести с ним ночь.

Сомневаюсь, что она сказала бы это, если бы знала его так же хорошо, как я.

Эдоардо такой… такой…

— Дорога, — внезапно говорит он.

— А?

— Поворот направо. Навигатор. — Он переключает своё внимание с пейзажа на меня.

Очередная порция кислорода совершает самоубийство, а моими руками овладевает искушение поправить волосы. Я крепко сжимаю пальцы на руле, чтобы избежать унижения. Зорци уже дал понять, как мало меня ценит. Я не намерена придавать больше силы его мнению.

Только очень дестабилизирует, когда ты находишься на расстоянии вытянутой руки от него почти три часа и всё это время делаешь вид — безуспешно — что его не существует.

— Нужно было повернуть направо…

Я жду, когда система внесёт коррективу в маршрут для следующего съезда. Мы всего в нескольких километрах от места прибытия.

— Эдоардо, — упреждаю его, пока он не забаррикадировался в немоте, — ДГБ хотел бы, чтобы мы… мы… то есть, я должна сообщить тебе все новости по проектам.

— Я знаю.

— Ах, знаешь? Тогда почему…

Он снова смотрит на дорогу, пробегающую мимо красного капота.

— Ты не хочешь мне помочь. Мне не нужна твоя помощь.

Разумеется. Ничего нового на фронте Аристократичной суки. Почему я удивляюсь?

— Если не заметил, я не против, чтобы ты наверстал в работе. Я никогда не думала ни о чём подобном! Если только тебя не смущает, что женщина из народа лучше подготовлена к работе. В таком случае, надеюсь, твоя проблема не в моей вагине, Эдоардо!

Грузовик перед нами внезапно тормозит.

Срабатывают рефлексы, я нажимаю на педаль тормоза, в результате чего нас выбрасывает вперёд. Мы удерживаемся ремнями безопасности, а затем нас отбрасывает назад к сиденью.

Но, возможно, авария была бы предпочтительнее.

— То есть… — запинаюсь, — я не имела в виду…

— Я исключаю это.

— Ч-что?

Эдоардо едва поворачивает голову. Машины двигаются медленно и безопасно. Я сосредотачиваюсь на его глазах, которые сейчас совсем близко от моих. В них глубина. Мрак.

— Я исключаю, что проблема между твоими ногами, — шепчет он, опасно.

И я знаю, знаю, что он не пытается быть чувственным или подкатывает. Это просто ещё один способ причинить мне боль. Тем не менее от его хриплого голоса и хищного взгляда устремлённого на мои губы у меня мурашки по коже. Они заставляют меня желать то, что я не могу себе позволить.

На ум приходят слова Адель.

Провести с ним ночь. Один отель. Вещи, которые случаются в командировке…

«Должен существовать закон природы, препятствующий тому, чтобы нас привлекали люди, которые ужасно к нам относятся».

— Пункт назначения слева!

Искусственный голос навигатора резко возвращает меня в реальность. Если бы моё сердце не делало миллион ударов в минуту, я бы подумала, что мне приснилось… что бы это ни было.

Я сосредотачиваюсь на дороге.

Эдоардо упирается затылком на подголовник. Он вздыхает и как только я паркуюсь, выпрыгивает из машины. В зеркало заднего вида вижу, как он открывает багажник и достаёт свой багаж. Меня не ждёт. Не оглядываясь, в одиночестве направляется к входу в отель. Хотя называть «отелем» — это оскорбление для роскошно отреставрированной исторической виллы, в которой мы остановились несмотря на периодическое жужжание руководства об экономии бюджета.

Задумавшись, я достаю телефон из бардачка машины и набираю Беа.

— Ты провидица, — приветствует она меня по громкой связи, — как думаешь, это мой крем из киноа с тыквой и сладким картофелем — отстой, или Ураган засранец, раз плюёт в меня?

— Ты серьёзно?

— Крем из киноа необходим при отлучении от груди. Все говорят, что он незаменим в питании.

Я хмурюсь.

— Кто все?

— Все мамы из чата рожениц!

Отлично. Лесная банда, которую Грета описала как одержимых, соперничающих и сумасшедших. Прикрываю лоб свободной рукой. Я собиралась жаловаться своей лучшей подруге, у которой муж постоянно занят на работе, а малышу всего несколько месяцев, и которая по милости дурацких конкурсов борется за награду «Лучшая мамочка года», на то, что мужчина, который украл её место, на несколько мгновений дезориентировал меня на уровне, который я не понимаю.

— Хм, хорошо, держу пари, твоя киноа очень вкусная. Марко нет дома? Он может помочь тебе с Але?

— Вернётся в девять. Ками, я устала…

А я идиотка.