— ДГБ не имеет ничего против личных отношений, если мы остаёмся профессионалами в работе.
— Да! Такими же профессионалами, как и в прошлый раз, когда вы пользовались столом…
— Эдоардо признался мне, что та, с кем он познакомился на своей первой важной работе, разбила ему сердце и растоптала его катком, потому что он слишком доверял ей. Это случилось, когда Эдоардо потерял свою мать.
— Ты выиграла
— Мы все люди, если внимательно нас проанализировать — не спасётся никто.
— Ну, тогда давай скажем, что секрет в том, чтобы найти кого-то, чьи патологии совместимы с нашими.
Я прижимаюсь к плечу Греты, а затем беру горсть попкорна из миски. Остаток дня проходит за просмотром фильма. Лиза накручивает мои волосы, когда я сижу на полу, а её близнец засыпает бумажными конфетти голову матери, а та в ответ щекочет ему маленькие ступни. Грета играет роль жёсткой, саркастичной, с «каменным сердцем», но она любит детей так сильно, что иногда видеть их вместе очень больно.
Из квартиры Греты я выхожу с полным желудком, и многочисленными мыслями в голове, поставленными на паузу. На автопилоте, не замечая ничего вокруг, пересекаю город до парковки у дома.
Доползаю до входа и вздрагиваю, увидев тень.
Рядом с дверью, одетый с иголочки, стоит Эдоардо. В своих руках он вертит остатки бомбочки для ванны.
— Она хотела вернуться домой.
— Бедная малышка. Ты был очень милосерден, сопроводив её.
— Мне нужно поговорить с тобой.
Тяжёлый камень опускается в желудок. Эдоардо хочет утвердить границы. Очевидно.
Это был хороший эпизод, мы повеселились, но теперь вернулись. И всё возвращается на круги своя. Достаю из сумки ключи.
— Я впущу тебя в квартиру только с завязанными глазами.
Он сдерживает улыбку.
— Завязывай мне глаза, когда захочешь.
Не так ответил бы тот, кто собирается завершить отношения. Но сейчас я понимаю: знакомые мне правила с Эдоардо не работают.
Я веду его на свой этаж и вставляю ключи в замочную скважину. Кое-что из беспорядка уцелело после утренней уборки, но моя хибара, по крайней мере, выглядит достойно.
Я избавляюсь от сумки и куртки.
— Так что? О чём ты хотел поговорить?
Посреди гостиной (явное вторжение в моё личное пространство), Эдоардо изучает каждую подсказку в комнате, которая может пригодиться.
— Гецци Брамбилла созвал на завтра совещание для глав отделов.
— Да, я видела мейл.
— Будет объявлено о приходе очень крупного клиента, — продолжает он, не сводя с меня глаз.
— И откуда это знаешь ты?
— Я привёл его.
— Ох. Окей?
— Окей? — Хмурит брови Эдоардо.
— Да, я имею в виду, ты хотел, чтобы мы поговорили об этом, потому что?..
— Я вёл с ними переговоры в декабре, тогда меня не было в офисе. У меня остался контакт через старую работу. Я думал, ты захочешь узнать. Просто чтобы быть честным.
— Что ж, спасибо, — отвечаю я, опешив, — но они не были нашим клиентом, когда ты познакомился с ними. Ты не прыгнул через мою голову. Я не вижу проблемы.
— Тебя это не беспокоит? — удивляется он.
— А должно? Это дополнительный клиент и означает больше работы для команды и для нас. — Я хмурюсь в замешательстве. — Это всё, что ты хотел мне сказать?
Эдоардо играет с цветной бомбочкой для ванны, перекидывая её из руки в руку, как мячик для снятия стресса.
— Что ещё, по-твоему, может быть?
— Я не знаю, — увиливаю я, — может быть, ты хотел заявить, что после Венеции «ты и я» станем синонимом «больше никогда»?
Воспользовавшись ограниченной планировкой квартиры, Эдоардо в два шага оказывается на расстоянии дыхания от меня.
— Попроси меня остаться на ужин.
Я поднимаю бровь в знак неповиновения.
— Я бы с удовольствием, но я съела слишком много попкорна, и мой голод испарился.
— Тогда попрошу я попробовать последнюю бомбочку для ванны у тебя.
— Ты просто не видел моей ванной! Она может посоперничать с ванной хоббита. Если только тебя не заводит защемление седалищного нерва…
— Итак… чёрт возьми, Камилла. Мы можем не играть хотя бы один вечер?
— Я думала, что перемирие закончилось вчера, когда ты оставил меня перед домом.
Его руки обхватывают мою талию, заставляя вжаться в него.
— Давай растянем его ещё немного, а?
Хочу ли я этого?
Это всё, чего я хочу.
***
Милан этим утром прекрасен.
Чудесно видеть шлагбаум подземной парковки, который поднимается с третьей попытки; прекрасна очередь клиентов, в которую я протискиваюсь, чтобы купить в кафетерии веганский капучино, «Золотое молоко», два кофе ристретто и выпечку. Замечательно обнаружить, что лифт переполнен и необходимо ждать свою очередь, и даже приветствие Адель, которое впивается в мои барабанные перепонки, когда я протягиваю ей один из кофе.
— Ками! Как прошёл отпуск? — спрашивает она, присоединяясь ко мне по пути в коридоре.
— Короткий, но фантастический. Как было в окопах?
— Тотальная пустыня, то есть рай. Единственной новостью стал телефонный звонок от ДГБ после Рождества с просьбой созвать сегодня общее собрание! Знаешь, о чём пойдёт речь?
— М-м-м, понятия не имею.
