– А вот и посуда для дорогих гостей! Давайте быстренько выпьем, пока дедушка на Северный полюс не вернулся, а Снегурочка не растаяла. Гы-гы-гы!
Рая целоваться умела. Жадно, до головокружения. И долго. Поэтому они шли медленно, регулярно останавливаясь в укромных местечках, подальше от редких фонарей. Марат любовался ею – раскрасневшейся, с горящими глазами. Сказал:
– Ко мне пойдем? В квартире никого.
– Соблазняешь? А Каро не боишься? – игриво поинтересовалась Раиса.
– Конечно боюсь. Он такой большой, грустный, волосатый – как медведь-шатун. Поэтому и говорю: пошли ко мне, а не к тебе.
– Ладно, уговорил, краснобай.
Из окон и с балконов вдруг радостно закричали, рванули в небо разноцветные ракеты. Рая вздрогнула:
– Это что?
– Полночь. Пока мы с тобой целовались по углам – Новый год наступил, – ответил Марат.
– Ну, пошли тогда быстрей, а то так и весну пропустим! – хохотнула Рая.
Зашли в темный подъезд. Еле успели прижаться к стене, пропуская развеселую компанию, размахивающую горящими бенгальскими огнями.
Поднялись на этаж. Опять принялись целоваться, пока Марат нащупывал в кармане гремящую связку Тагиров, наконец, оторвался от Раи. Чертыхаясь, начал в полутьме подбирать ключ. Вздрогнул от неожиданности, выронил ключи, когда рядом раздался женский голос:
– Весело отмечаете, молодцы! Даже завидно.
От стены площадкой выше отделилась тень. Ольга Андреевна вошла в желтый поток света от уличного фонаря; улыбаясь, начала медленно спускаться по лестнице, отчетливо стуча каблучками по ступеням.
Остолбеневший Марат пробормотал:
– Здравствуйте, Ольга Андреевна.
– Виделись, причем не так и давно. Шесть часов назад, – ледяным голосом ответила Ольга, – а я-то, дура, мужа оставила на банкете. Прибежала поздравить. Но, вижу, вы в этом не нуждаетесь, лейтенант. Раечка вас и поздравит, и утешит. Не так ли, киса?
Рая хмыкнула, но промолчала.
– Вот, шампанское со стола стащила, идиотка! Вам, думаю, оно нужнее, чем мне. – Ольга звякнула бутылкой, поставила на пол. – Счастливо отпраздновать. Горлышко не застуди, Рая! Вино холодное.
И побежала вниз по лестнице, не оглядываясь.
– Напугала, стерва, – перевела дух Раиса, – пряталась еще. Что, постоянно тебя пасет, Марат?
Тагиров хмуро промолчал. Поднял с пола ключи, продолжил ковыряться в замке.
– И не стыдно: замужняя тетка, старая уже, а туда же – за мальчиками гоняется!
Марат, наконец, разобрался со связкой, открыл дверь. Зло сказал:
– Хватит, закрыли тему. Заходи.
Александр Полковников отломал в Афганистане два срока. В первый раз – командиром батальона и начальником штаба мотострелкового полка, с восьмидесятого по восемьдесят второй. Про него узнала вся сороковая армия, когда он после боевой операции заявился на аэродром, избил и едва не пристрелил руководителя полетов, задержавшего эвакуацию раненых – то ли по халатности, то ли по глупости.
Когда Полковников после академии Генерального штаба вернулся в ДРА на должность командира дивизии, опаздывать с вывозом его «трехсотых» и оказанием медицинской помощи в голову уже никому не приходило. Тыловики и замполиты боялись его до истерики. Командиры рот и полков – боготворили.
В конце восемьдесят восьмого генерал-майор Полковников получил повышение, став командующим советскими войсками в Монголии. Но тянул до последнего и уехал лишь, когда убедился, что к выводу из Афганистана в Союз его дивизии все готово и косяков не будет.
Собрал в Улан-Баторе командно-политический состав армии и объявил:
– Все, гаврики. Ваши бордюры, заборы и ленинские комнаты меня не интересуют. Есть только один критерий оценки успешности генерала или офицера – боеготовность вверенного ему соединения. Прощайтесь с женами. И сделайте фотографии, лучше побольше размером. Шесть на девять или девять на двенадцать.
Зал обмер. Самый храбрый командир дивизии поинтересовался дрожащим голосом:
– Это зачем, товарищ командующий? Неужто на памятник?
– Хорошая идея, – фыркнул Полковников. – Но пока что фотографии передайте своим детям. Потому что они скоро забудут, как вы выглядите. Ибо если адмирал Макаров говаривал, что дом флотского – в море, то для вас дом – это полигон. Будем учиться военному делу настоящим образом, как завещал великий Ленин. Помните, что каждую минуту, каждую секунду вы должны быть готовы к войне. В поле! Все – в поле, товарищи офицеры!
Подождал, пока командиры, растерянно переговариваясь, выйдут из зала совещаний. Достал из-под трибуны личный противогаз. И объявил химическую тревогу на территории штаба.
