Марат внезапно помрачнел, никак не стал комментировать последние слова.
Начальник базы наконец закончил нудный доклад. Сообщил:
– Вообще-то, товарищи офицеры, мы ждем командующего армии и его заместителя по вооружению, они сейчас в соседней части, итоги учений подводят с точки зрения высшего командования. Должны быть минут через пятнадцать. Пока вот Николая Александровича послушаем.
Сундуков на этот раз был удивительно краток:
– Об одном вам скажу, товарищи: надо укреплять советско-монгольскую дружбу. Так сказать, социалистическую связку наших народов. Поэтому мы пригласили на экскурсию в гарнизон делегацию партийно-хозяйственного актива Чойренского, так сказать, аймака. Покажем им, как мы живем.
– Ага, интересно им очень, как мы живем, – пробормотал Дмитрий, – им только магазины наши нужны, у самих-то шаром покати.
Сундуков услышал, нахмурился:
– Это кто там повякивает? Уж не капитан ли наш Быкадоров? Встать! От так от, поглядите на него! В ротной ленинской комнате его солдаты подписку журнала «Советский экран» испоганили. Вырвали все фотографии комсомолок, снимавшихся в фильме «Интердевочка». Что они с ними делают, интересно? Хватит ржать, товарищи офицеры! Вот вы, капитан, и будете участвовать во встрече с монгольскими товарищами. Проявите, так сказать, наглядную гостеприимность. Так, от других батальонов пойдут…
Сундуков назвал еще несколько фамилий, в том числе Тагирова, Воробья и Викулова. Под конец выступления хитро подмигнул и улыбнулся:
– И, наконец, сюрприз, товарищи офицеры! К нам едет… Кто там сказал «ревизор»? Какой ревизор, откуда такая информация? Хватит веселиться! Едет самый славный сын славного монгольского народа, славный космонавт…
Дундук поднес к глазам бумажку, прочел, спотыкаясь:
– Жуг! Дэрдэ! Мидийн! Ешкин кот… Гуррагча. Монгольский первый космонавт, друг Гагарина.
Никто из ошарашенных офицеров не успел узнать новые подробности из истории мировой космонавтики – в зал ворвались два генерала, Полковников и его заместитель.
– Товарищи офицеры! Товарищ командующий армией, офицерский состав армейской ремонтно-восстановительной базы…
– Все, товарищи офицеры, садитесь. – Полковников пожал руку начальнику базы, занял место в президиуме. – Ваш непосредственный начальник, заместитель командующего армии по вооружению, кратко доложит итоги учений.
Полковникову с утра испортили настроение. Звонили из Москвы, отругали за «перегибы», потребовали вести себя осторожно, чтобы не раздражать южного соседа. Намекнули, что указание – с самого верха. Эти же самые люди еще вчера хвалили командарма за успешно проведенные учения и реальное укрепление боеготовности. Их не поймешь, столичных, – по семь пятниц на неделе.
Заместитель по вооружению действительно был краток – напомнил, как обстояли дела с подъемом по тревоге и выводом техники в запасной район, проанализировал работу сборного пункта поврежденных машин и вооружения. В заключение сказал:
– К сожалению, без чрезвычайных происшествий не обошлось. Потерпел аварию автомобиль «зил» – требуется серьезный ремонт. Государству нанесен большой ущерб, товарищи. Как я понимаю, наказание за это должен нести секретарь комитета комсомола батальона РАВ лейтенант Тагиров. Он здесь?
Марат вскочил, растерянно теребя шапку. Думал – похвалят, а тут такое…
– Я изучил ваше личное дело, лейтенант. Очень все плохо. Полгода офицерской службы – и уже столько взысканий, партийных и служебных. Пусть и снятых, это сути не меняет. Не понимаю, чего тут с вами возятся. Гнать вас надо из армии.
В зале повисла тишина. Димка Быкадоров растерянно протянул:
– Ну, дела-а…
Тагиров стоял, слушал. Слова генерала протыкали душу, как ржавые гвозди, – раня и отравляя. Может, действительно не мучиться? Ну не получается из него офицер. Какая-то ерунда все время выходит. Пусть увольняют из армии к чертовой матери, и гори оно все синим пламенем!
– Такие мои предложения, товарищ командующий, – закончил заместитель по вооружению.
– Ну что же, – пожал плечами Полковников, – чрезвычайное происшествие без последствий оставаться не может. Если лейтенант действительно не соответствует требованиям службы – будем избавляться от него, как от балласта. Больше нет вопросов? Тогда…
– Подождите! – внезапный крик заставил всех вздрогнуть. Сундуков вскочил, с трудом протиснулся между столами, пытаясь подобрать брюхо. – Товарищ командующий армией! Я имею сказать, от так от…
«Добивать будет, – понял Марат, – из партии предложит исключить».
Дундук повернулся к залу, развел руками:
– Чего мы молчим, товарищи офицеры? Нельзя же так, равнодушно! Надо говорить, как есть.
– Короче и конкретнее, полковник – раздраженно потребовал командарм.
