Туземцы довольно закивали головами, соглашаясь. Прошли в ремзону батальона РАВ, там экскурсию проводил Викулов. Нескладный Серёжа сбивчиво бормотал, стеснялся. Гостей гаубицы и минометы не заинтересовали. А когда Викулов, оживившись, начал сыпать специальной терминологией, описывая электронный блок из машины управления командира артиллерийской батареи, монголы потихоньку начали пятиться от костлявого старшего лейтенанта, возбужденно размахивающего руками.
Тагиров, сам не понимавший половины слов, почувствовал неловкость и быстренько увел делегацию на площадку автомобильного батальона. Там уже аборигенам было все понятно: они азартно лазали по кабинам «камазов» и «уралов»; восхищенно цокали, заглядывая внутрь оборудованных для автономной жизни в пустыне кунгов…
У солдатской казармы посетителей встретил Воробей. Провел внутрь, продемонстрировал идеально, по ниточке, расставленные кровати с «отбитыми» до угловатой ровности бетонной плиты одеялами. Самих жителей помещения, естественно, спрятали с глаз долой, и только образцово-показательный двухметровый ефрейтор-славянин пучил глаза у тумбочки дневального.
Заглянули в столовую и в клуб. Расселись по машинам и поехали в гарнизон. Подуставшие гости сразу повеселели, предвкушая магазины.
Но Николай Александрович план экскурсии соблюдал свято: выстроил монголов перед облупленным бюстом Ленина и начал вещать о героической боевой истории войсковых частей Чойренского гарнизона. Тагиров тем временем забежал в офицерскую столовую, проверил готовность:
– Ну, девочки! Уберите селедку – монголы ее не едят, траванутся еще, не дай бог. И к чаю – молоко. Да не сгущенное, концентрированное! Без сахара.
Пока гости пили водку за советско-монгольскую дружбу и закусывали, Марат попытался проскочить мимо Сундукова на улицу, но был пойман за рукав.
– Хорошо мероприятие проходит, от так от, – довольно заметил полковник. – Насыщенно. А ты чего, лейтенант, от меня бегаешь последние две недели? Натворил чего, признавайся?
И захохотал, дружелюбно пихнув Тагирова в грудь. Марат начал бормотать что-то про занятость и подготовку к двадцать третьему февраля, пряча глаза. И бочком отполз к выходу, воспользовавшись тем, что Дундук уже грохотал у стола:
– За дружбу надо по всей! Не сачковать, товарищи монгольские друзья! Допиваем, допиваем! Во, молодцы! А теперь снова наливаем, и – за боевое единство!
Раскрасневшейся шумной толпой вывалились на улицу и пошли в Дом офицеров. Делегацию встречала Ольга – красивая, веселая, гостеприимная. Подарила Марату счастливый, полный тайного намека взгляд. Прошли в зал, уселись на первом ряду. Сундуков взгромоздился на трибуну, прочел по бумажке доклад. Пригревшиеся гости клевали носами, дремали. Погас свет, на экране замелькали поцарапанные кадры заезженной документальной пленки…
К Марату, сидящему с краю, в темноте подошла Ольга. Наклонилась, обдав ароматом духов, тихо сказала:
– Лейтенант, не могли бы пройти ко мне? Надо уточнить кое-что по программе…
Завела в кабинет, повернула ключ. Прижалась, зашептала:
– Я так соскучилась, Маратик… Два дня без тебя – это невыносимо…
Тагиров, с трудом оторвавшись от мягких губ, сказал:
– Не надо сейчас, может? Сундуков здесь – вдруг заявится?
– А, это не важно, не важно… Я сейчас умру от тоски по тебе, это же невозможно – так долго ждать. Иди ко мне. Хочу…
Потом она стояла у зеркала, застегивала многочисленные (как женщины в них не путаются?!) крючки и пуговички, поправляла прическу, а он курил, прислушиваясь к звукам за дверью. Хмуро заметил:
– У меня теперь нельзя. Соседи вчера вернулись из командировки.
Ольга оторвалась от зеркала, подошла. Марат, не вставая со стула, обнял, уткнулся лицом в ее живот. Она, перебирая тонкими пальцами его волосы, тихо сказала:
– Ну, ничего страшного. Придумаем что-нибудь. У нас вся жизнь впереди.
Марат подавил желание спросить: «И как ты ее видишь, эту нашу общую жизнь?». Потом, потом как-нибудь. Не надо портить чудесную минуту дурацкими вопросами без однозначных ответов.
Ольга подошла к двери, открыла. Замок громко щелкнул – будто поставил грубую точку в конце изящной строки.
Выспавшиеся в темном кинозале монголы зевали, щурясь на предвечернее солнце. Курили, топчась на крыльце Дома офицеров. Товарищ Басан благодарил довольного Сундукова:
– Все очень хорошо прошло, товарищ полковник! Я обязательно доложу в Улан-Батор об этом чудесном мероприятии!
– А то! – согласился Николай Александрович, – фирма веников не вяжет, от так от. Все вам показали, рассказали, ниче не скрыли. Так сказать, гласность, в свете последних решений.
– Да, мы очень благодарны! Увидели, как у вас солдаты живут, как вы культурно время проводите. У нас еще одна просьба: а нельзя ли посмотреть, так скажем, офицерский быт? Ну, интересно, какая мебель у вас, обстановка. Очень любопытно как пример социалистической жизни.
