– Скотина. Девочку мою довел! – вдруг сказал Сундуков. И всхлипнул. Тагирову стало страшно: плачущий Дундук был совершенно невозможным, нереальным явлением.
Прокурор никак не отреагировал на это. Продолжил тем же равнодушным голосом:
– Свидетельница, Сундукова Ольга Андреевна, показала, что именно она была инициатором встречи с лейтенантом Тагировым, для чего предварительно похитила ключи от генеральского номера…
Марату будто врезали по лбу кувалдой. Он сидел, ошарашенный, а в голове крутилась одна мысль: «Господи, ну зачем? Зачем она рассказала?». И с ужасом понимал, зачем. Испугалась за него и бросилась спасать – ценой репутации, чести… Храбрый воробушек, затыкающий собой пушечное жерло.
Ухмылялись москвичи. Сопел простуженный Морозов. Дундук сморкался в несвежий платок, моргал красными глазами. Подполковник продолжал вещать скучным голосом, без интонаций. Марат воспринимал его слова, как серый бессмысленный поток, и лишь вздрогнул при словах «имела место постоянная внебрачная связь». Господи, какие деревянные, казенные слова…
Прокурор, наконец, закончил пытку и добрался до финальной части:
– Итак, можно сделать однозначный вывод: вины никакой за лейтенантом Тагировым не имеется. Теракт предотвращен по случайной причине. Расследование относительно его истинных организаторов будет продолжено компетентными органами, что не может являться предметом нашего обсуждения. Уголовное дело против Тагирова возбуждаться не будет в связи с отсутствием состава преступления. Что касается дисциплинарной и, так сказать… кхм… моральной стороны данного дела – эти моменты находятся в компетенции командования и политических органов армейской ремонтной базы. У меня все. Лейтенант, у вас есть вопросы?
– Да, – Марат умоляюще посмотрел на прокурора: – что с Ольгой Андреевной? Почему она в госпитале?
– Щенок, подонок, он еще спрашивает! – Сундуков рванулся, на его плечах повис Морозов. Подскочил Пименов, еще кто-то… Тагиров сидел, не шелохнувшись, закрыв глаза. Ему очень хотелось, чтобы сейчас Дундук добрался до него, разбил морду, – Марат даже не стал бы уклоняться. Только бы ответили: что с Ольгой?
Николая Александровича всем миром усадили на место, кто-то протянул стакан воды. Сундуков, стуча зубами по стеклу, давился, захлебываясь. Струйки сбегали по тройному подбородку, расплывались пятнами по кителю.
Сундуков поставил опустошенный стакан на стол. Стряхнул руку Пименова с плеча, повернулся всем грузным телом к Тагирову. Прохрипел:
– Ольгу отправили сегодня в Союз. Не пытайся ее искать. И не потому, что я убью тебя, – для тебя, скота, нет ничего святого, это я уже понял. Ты не ценишь ни свою паршивую никчемную жизнь, ни честь, которой у тебя нет. Но если у тебя есть хоть капля сострадания к обманутой тобой женщине – не добивай ее. А потом я увезу ее так далеко, что смогу защитить от твоих гнусных приставаний.
Сундуков подошел к Марату. Навис огромной глыбой. Сзади маячили обеспокоенные Пименов и Морозов. Тагиров сжал кулаки, поднялся. Принял сверлящий, ненавидящий взгляд маленьких глаз. Хотел сказать громко и четко, но голос подвел, сорвался на фальцет:
– Я… Я люблю Ольгу Андреевну. Простите меня, если сможете, товарищ полковник.
Николай Александрович скривился. Прошипел:
– Чтоб ты сдох, сопляк! Ненавижу.
Толкнул плечом (Тагиров не удержался, упал на стул), вышел, грохнув дверью.
Столичные полковники все происходящее наблюдали, откинувшись на стульях – будто в театральном партере. Тот, что повыше, толкнул второго локтем:
– Видал? Страсти, как на Таганке у Юры Любимова! А ты ехать сюда не хотел.
Тагиров ненавидяще глянул на варягов. Узкоплечий, хихикнув, заметил:
– Ты глазенками-то не сверкай, донжуан. Легко отделался, считай.
Тагиров, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:
– Я так понял, что свободен. Разрешите идти?
И вышел, не дожидаясь ответа.
Марат вошел в прихожую, принялся сдирать сапоги. Из гостиной выглянул лохматый сосед-зенитчик:
– О, откинулся! Совсем отпустили или как?
– Сбежал, – Тагиров попытался скорчить зверскую рожу, – перегрыз решетку и придушил пару конвоиров. Ты лучше спрячься, а то я всех свидетелей – того…
Лохматый засмеялся:
– Шутишь – это хорошо! Значит, насовсем. А пол стакана «чамбура» спасут нечаянных свидетелей от кровавой расправы?
– Наливай, а там посмотрим. Я сейчас. Позвонить надо кое-куда. Тагиров дождался, когда закроется дверь в гостиную, и набрал номер. Соединили сразу.
– Капитан Доржи у аппарата.
– Привет, это Тагиров.
Монгол помолчал. Осторожно спросил:
– У тебя все нормально? Ты откуда звонишь?
– Да все путем. Разобрались, выпустили. Слушай, я что хотел сказать… Когда ваша делегация по генеральскому люксу ходила… Помнишь, мы с тобой покурили в коридоре у картины с Брежневым, а потом пошли всех на выход звать?
– Ну и что?
– А то, – сказал Марат, – что в спальне торчали Басан со своим водителем. И водитель на карачках ползал возле кровати. Под которой я потом бомбу нашел.
