– Фу, грубиян, – поджала губки Рая, – я тебе письмо принесла. Мог бы и отблагодарить девушку.
– Благодарю. Давай письмо.
– Эх, разве же так красивых женщин благодарят? – вздохнула Рая, – бестолочь ты!
Достала из сумочки конверт, протянула Марату.
– Спасибо. До свидания, – произнес лейтенант.
Грохнул дверью, потопал наверх.
Оставленная на улице Рая сморщила носик. Протянула задумчиво:
– До-о свидания. Если оно будет, это свидание.
* * *На вскрытом письме – обратный адрес читинского военного госпиталя, а адресовано оно было Хамзаевой Раисе. Марат вытащил листок в клеточку и второй конверт, запечатанный, с надписью «Любимому». Сначала прочитал написанное на листке:
Здравствуй, Раечка!
Представляю твое удивленное личико при получении этого письма. Но, поверь, если бы не крайней сложности обстоятельства, я бы не стала тебя беспокоить. Особенно учитывая, так сказать, некоторую злость, которую ты должна ко мне испытывать. Но мне и вправду больше некого попросить об услуге. Так сложилось, что во всем Чойре я могу назвать подругами только тебя и Галю. Причем – бывшими подругами, увы. И я выбрала тебя.
Ты же знаешь моего Николая. За все он берется со своей дурацкой крестьянской основательностью, и если уж пообещал изолировать меня от «этого чернявого шалопая», то обеспечил. Поэтому очень прошу тебя и даже заклинаю: передай второй конверт Марату. Буду тебе очень признательна.
Ольга.
P.S. Мое лечение закончено, я «практически здорова». Николай завтра меня увозит к новому месту службы. Уверена, что и там я попаду под жесточайший контроль. Так что ответного письма от Марата не жду, пусть даже не пытается.
P.P.S. Прости меня. Пожалуйста.
Марат закурил сигарету. Положил листок на кровать, взял белый конверт с надписью «Любимому», надорвал.
Мой милый, родной, единственный!
Если ты держишь этот листок в руках – значит, Раиса все сделала, как я просила. Не сомневаюсь, что она пыталась тебя соблазнить не из-за горячих чувств или мести, а из любопытства. Такая она, кошечка любознательная.
И не сомневаюсь, что мой лейтенант устоял. В противном случае и лейтенанту, и кошечке придется познать, что такое ярость тигрицы.
Но это все – пустяки.
Я ужасно скучаю по тебе. Я думаю о тебе. Я вспоминаю твои руки, и твои курчавые волосы, и твое дыхание. Вернее, «вспоминаю» – неправильное слово. Чтобы вспомнить, надо забыть. А я не забывала ни на секунду. Я прекрасно понимаю, что у нас с тобой нет будущего. Дело даже не в том, что между нами будет двадцать тысяч километров, половина земного шара без всяких шансов обменяться письмами или поговорить по телефону. И не в ерунде, называемой «супружеским долгом», «приличиями» и так далее. Хотя я и вправду очень многим обязана Николаю…
