Все шло к тому, что и четвертая партия будет за Натальей. Но тут вдруг все стало ломаться в ее игре, – пошли одна за другой детские ошибки, ослабла сила ударов, а хитрые подрезки справа и слева уже не удавались.
Исчезла улыбка с лица Натальи, хмурая растерянность блеснула в ее глазах, то и дело опасливо посматривающих куда-то за спину Гаевского.
Он оглянулся и сразу понял причину такой перемены в игре Натальи, – возле корта стоял высокий, холеный, франтовато одетый человек, а за спиной его в черном костюме маячил явно охранник в черных очках. Гаевский поздоровался с холеным едва заметным кивком головы.
– Привет, Кулинич! – крикнула Юлька, и тембр ее голоса при этом был какой-то официальный и холодный.
– Привет, – повторила Наталья тем же безрадостным тоном.
Гаевский выиграл партию, – Юлька бросилась к нему на корт и сделала немилосердный засос с ароматом антоновки.
– Возьми меня на руки, – шепнула она, – и унеси на лавку.
Он так и сделал.
Все получилось очень достоверно.
А Наталья, как-то смиренно опустив плечи, подошла к Кулиничу и чмокнула его в щеку. Гаевский заметил, как загорелая клешня Кулинича пыталась соскользнуть с талии Натальи вниз, но она резким, нервным движением отстранила ее.
Поговорив о чем-то с Натальей, Кулинич пошел к сверкающему лаком «Брабусу», – охранник смиренно плелся позади хозяина.
Наталья и Юлька шли к дачному домику впереди Гаевского и о чем-то негромко, но темпераментно разговаривали.
– Ну его к черту, – только и сумел расслышать Гаевский слова Натальи. После этого она оглянулась и подарила ему улыбку своих прекрасных глаз и губ…
Потом они втроем сидели на террасе под большим белым зонтом. Где-то вверху шипели на ветру ветки высоких сосен. Наталья (явно чем-то расстроенная) поставила на пластмассовый стол большую вазу с фруктами и сказала:
– Что будете пить, дорогие гости? Могу предло…
– Я вискарик, я вискарик, – весело затараторила Юлька, – у тебя тот шотландский вискарик от Кулинича еще остался?
– У меня не только вискарик от Кулинича, но и коньяк от Таманцева еще остался, – ответила Наталья каким-то двухслойным насмешливым тоном и вопросительно взглянула на Гаевского:
– Я человек неприхотливый. Я буду пить то же, что и народ, – сказал он, – народ и армия едины! Впрочем, у меня есть презент…
И он достал из сумки бутылку вишневого ликера.
– Ой, как это мило! – воскликнула Наталья, всплеснув руками, – я обожаю вишневый ликер!
– Гаевский, да я вижу, что ты хитрый дамский угодник! Умеешь подластиться и сделать приятное женщине! – тут же затараторила Юлька, взяв бутылку из рук Гаевского. Она повертела ее и стала в голос читать написанное на этикетке: «Ликер со вкусом вишни от известного немецкого бренда Eckes станет прекрасным аперитивом, а также дополнит самый изысканный десерт».
– Десерт хоть и изысканный, но этот ликер, извините, я пить не буду, друзья, – тараторила Юлька, – меня он не заводит… А вот вискарик заводит… Я становлюсь вся такая неожиданная… Вишневый ликер – это твой кайф, Натали… Это твоя сладкая чаша… Испей ее до дна…
Сказав это, Юлька многозначительно взглянула на Гаевского.
Выпивали, курили, разговаривали. Вяло перебрав некоторые институтские новости и сплетни, с подачи все больше хмелеющей Юльки незаметно перешли к разговору о любви, – она обожала ту тему. Юлька сама себе наливала виски и философствовала, все чаще почему-то обращаясь к Гаевскому:
– Вот скажи мне, мой друг Артем Палыч, – амикошонским тоном говорила она с плохо скроенной дикцией, – вот скажи мне, – у разведенной и свободной, как Куба, и приятной во всех отношениях женщины… Ну вроде меня… Есть шансы найти мужичка, который… Который сжег бы меня, кааак там, эээээ? В огнедышащей лаве любви?
– Вполне, вполне, Юлия Федоровна, – тем же игривым манером говорил Гаевский, – у вас… У тебя все шансы есть. Есть все шансы дождаться своего принца на белом коне… Он просто немного задержался где-то…
– А он на мои похороны не опоздает? – с грустной надеждой спросила Юлия, подливая себе виски.
Улыбалась Наталья, улыбался Гаевский. А Юлия, пыхтя тонкой сигареткой, продолжала углубляться в темные недра любви. Было понятно, что эта тема волнует ее.
– Ну вот взять хотя бы Таманцева, – продолжала она, – совершенно свободный кавалер, красавец и молод, разведен и свободен, как ветер. Пленил меня и даже очаровал. Я на него уже два года виды имею. У нас с ним духовное и… Это… Физическое единение. О, у меня с ним такииие песни получаются! Я сознание теряю! Но ведь не женится, гад! Я его уже три раза беременностью пугала, – ничего не помогает! Талдычит одно и то же: «Нам надо лучше изучить друг друга». Хорошо устроился, подлец! Да куда же дальше изучать, если я даже про родинку на его мошонке, извините, знаю!
– Юлька! Юлька! Как тебе не стыдно? Остановись сейчас же!!! – вдруг свирепо вскричала Наталья, – следи за языком!
– Извини, Наташ, наболело-нагорело… Ты же знаешь, – у меня пепел любовных страданий в душе… Но я никак мужскую душу не могу понять… Можно я об этом с Артемом поговорю?
Наталья вздернула плечами, сухо сказала:
