– Не хочу совать нос не в свое дело, – осторожно начал я, – но это правда, что твои родители продают дом?
Или, скорее, теряют его, но я старался проявить деликатность. Поскольку данное качество не входило в список моих талантов, приходилось стараться изо всех сил.
– Да, это правда.
– И Моррисону об этом известно, а мне нет? – спросил я, приобнимая ее за плечи и притягивая к себе. Волосы Бейли пахли чем‐то тропическим, возможно, кокосом и ананасом.
Бейли, положив руки на темные джинсы, смотрела в пол и отказывалась поднимать глаза.
– Должно быть, Дерек ему рассказал.
– Вернемся к тому, почему я ничего не знаю, – сказал я нежно. – Почему ты не рассказала?
Вот почему она так странно смотрела на меня, когда давала свой телефон. Не хотела, чтобы мне стало об этом известно. Но почему?
– Не знаю, – Бейли взглянула на меня, прикусив розовую губу. – Дерек совсем недавно мне рассказал. У отца в последнее время не было работы, так что дом оказался им не по карману.
У меня скрутило живот. О, черт. Полагаю, поэтому она молчала.
– Мне жаль, Джеймс.
Бейли слегка пожала плечами, что выглядело совсем неубедительно.
– Неважно.
Но это определенно было важным. По тому, как она говорила об этом доме, я знал, что он ей дорог. Она там выросла. Рассказывала, что ее мать развела на заднем дворе огромный сад. Каждый год они приезжали туда на рождество. На дверной раме в кухне все еще были насечки, отмечавшие ее рост и рост ее братьев. И еще множество других сентиментальных деталей.
– Где твои родители собираются жить?
– Они хотят купить что‐то поменьше неподалеку, – ответила Бейли. – Теперь, когда все их дети выросли, им не нужно так много места. Скорее всего, в этом есть смысл.
Но речь шла не о том, что они сами приняли это решение, а о том, что обстоятельства вынудили их действовать подобным образом.
– Правда там, где они живут, дом продать сложно, – добавила она.
Все было еще хуже.
– Они справятся, если в ближайшее время дом не купят?
– Думаю, что да, – ответила Бейли. – Мои братья могут им помочь. Уверена, папа тоже скоро найдет новую работу.
– Верно, – кивнул я.
Хорошо это или плохо, но Бейли не умела лгать. То, как она прикусила губу и опустила голову, подсказало мне, что все так легко не разрешится. Она отказывалась рассказывать мне все детали. Даже не объяснила, почему Моррисон снова писал ей. Деньги всегда были для Бейли щекотливой темой, а я не хотел совать нос, куда не следовало бы.
Мне необходимо было немного поразмыслить над этим. Что‐то за этим скрывалось, но я не знал, что.
На какое‐то время между нами воцарилось молчание. В полупустой комнате осталось только несколько коробок и мебель, но воздух все равно казался тяжелым.
– Взволнована переездом? – подтолкнул ее я в попытке разрядить обстановку.
– Да, в основном.
– В основном?
На ее месте я бы нацепил праздничный колпак, а перед уходом послал бы и Амелию, и Джиллиан куда подальше.
– Ну, – Бейли замешкалась, – кажется, маленькая часть меня спрашивает, не позволяю ли я своей жизни вращаться вокруг еще одного хоккеиста. Ну знаешь, если взять в расчет тебя, Далласа и Шив. Напоминает немного… хоккейную зайку.
Ауч. Я был таким же непробиваемым, как и моя хоккейная экипировка, но слова Бейли все равно ранили.
– Ты считаешь себя хоккейной зайкой? – пытаясь осознать, откуда у Бейли взялись такие мысли, я пристально смотрел на нее, пока она не встретилась со мной взглядом. – А я, получается, еще один хоккеист? Мы же не картонные фигурки. А реальные люди.
И если, не дай бог, между нами все закончится, я никогда не стану таким сумасшедшим засранцем, как Моррисон, не буду усложнять ей жизнь. Но я не мог заставить себя задумать о подобном исходе. Это в любом случае не должно было произойти.
Бейли взяла меня за руку, ее кожа казалась холодной и нежной.
– Тебе не кажется, что я действую немного стереотипно? Тут же перешла от одного хоккеиста к другому.
– Не то чтобы ты стала меня преследовать, потому что я играю в хоккей. Вообще‐то, это я тебя преследовал. В моем собственном, немного неуклюжем стиле.
На ее губах появилась едва заметная улыбка.
– И все же…
– Если завтра я брошу команду, то все еще буду тебе нравиться?
– Конечно, – ее ореховые глаза расширились, а голос стал тише.
– Тогда ты не хоккейная зайка. Проблема решена. – Я внимательно посмотрел на Бейли: – С чего такие мысли?
Она, заправив за ухо прядь волос и пожав плечами, хмыкнула, как бы говоря: «Даже не знаю».
– Кто‐то назвал тебя хоккейной зайкой?
– Возможно, Пол. В тот день, когда я брала интервью.
Мысленно я разразился потоком ругательств.
Список людей, которых я хотел бы размазать по льду, официально увеличился до двух.
Через несколько недель у нас был матч против Каллингвуда, и вся моя команда с радостью наваляла бы этим придуркам. Причем не раз.
– Не позволяй ему залезть к тебе в голову. Этого он и добивается.
– Но он не совсем ошибается. Сначала я была девушкой Люка Моррисона, а теперь – девушка Чейза Картера.
И снова ауч. Но теперь я знал, откуда ноги растут.
– Это всего лишь ярлыки. Любому, у кого есть хотя бы две извилины, это будет понятно.
