– Что? Мы же выиграли, так? – я стянул через голову джерси и расстегнул наплечники.
– С большим трудом, – выплюнул он. – И все из‐за тебя, – нахмурившись, Даллас понизил голос. – Где, черт возьми, ты все это время витал? В какой‐то момент ты даже забыл, в какую сторону катиться.
– Я же говорил, что переживал за Бейли. Она отправилась на матч «Бульдогов» одна.
И под переживанием я подразумевал всевозможные катастрофические сцены, что проигрывались в моей голове. Обычно я использовал воображение для приятных, чаще – пошлых вещей, но я также был хорош в том, чтобы выдумать худший исход событий. Хотя до сегодняшнего момента даже не догадывался об этом.
– Она добралась до дома?
– Только что.
– Хорошо. – Он стянул налокотники, бросив в мою сторону испепеляющий взгляд: – Но ты же понимаешь, что переживания ничего не меняют, верно?
И это говорил парень, который перед тем, как выйти из дома, по три раза проверял прогноз погоды, потому что боялся, что дождь запачкает его дизайнерские замшевые кроссовки. Миленько.
– Наверное.
Обычно я редко волновался, так что не сильно об этом задумывался. В его словах присутствовал смысл, но почему‐то я не смог применить тот же принцип к Бейли.
Даллас наклонился, чтобы развязать коньки.
– Тебе придется научиться разделять это дерьмо.
– Легко тебе говорить. У тебя для этого было гораздо больше времени.
Не все из нас несколько месяцев подряд готовились стать чьим‐то парнем, будто атлеты на гребаных Олимпийских играх по отношениям. Да ладно вам.
– Наверное, – хмыкнул он. – Но если продолжишь в том же духе, команда Лос-Анджелеса оставит тебя здесь еще на год.
– Иногда ты тоже плохо играл из‐за Шив. Помнишь открытие сезона? – я снял коньки и протер лезвия.
– Смутно, – пробормотал он.
Даллас знал, что против этого аргумента ему нечего предъявить. Та игра обернулась чертовой катастрофой. Ранее в тот же день он в пух и прах разругался с Шив – должно быть, из‐за навешивания ярлыков. Нашему ассистенту капитана, Максвеллу, пришлось взять управление командой, потому что Уорд был совершенно не в себе. Он являлся откровенной помехой на льду. И тогда мы проиграли.
– К тому же, – заметил я, – Миллер уже меня отчитал.
– В следующий раз, когда пропустишь такой пас, я сам надеру тебе задницу.
– Справедливо.
После душа настроение Далласа улучшилось. Он, как правило, быстро воспламенялся и так же быстро остывал, как только высказывал свое мнение.
– Наш план завтра после обеда помочь Бейли с переездом все еще в силе? – спросил я. – Вещей у нее не так много, так что быстро управимся. Самое тяжелое – это комод, кровать и письменный стол.
– Да, буду на месте где‐то в три или четыре. В семь я везу Шив на ужин к родителям. – Он застегнул джинсы и замер. – Хотя я могу принять душ и у девчонок.
Тогда они точно не попадут на ужин. К счастью, в нашем доме у каждого была своя ванная комната. Но это не спасло меня от открытия, заключавшегося в том, что Уорд и Шив не против порезвиться в душе. На мраморную плитку от пола до потолка было приятно смотреть, но из‐за нее все звуки отдавались эхом. Очень громко.
– Так что? Шив знакомится с Мегги и Стюартом? – присвистнул я. – Большой шаг.
У Далласа были клевые родители. Его отец являлся типичным юристом старой закалки, старшим партнером в одной из фирм «большой четверки»[34], – и полным придурком в зале суда. В обычной жизни он казался спокойным парнем. Ровно до тех пор, пока его не выведут из себя. В этом мире существовало не так много людей, которые меня пугали, но Стюарт Уорд был первым в списке.
А мама Далласа – добродушная женщина, которая пыталась позаботиться о каждом. Чем‐то она напоминала трофейную жену[35]. Даллас унаследовал свою смазливую мордашку уж точно не от отца. Мегги всегда флиртовала со мной. Не в странном смысле, а, скорее, в смешном. Это сводило Далласа с ума, что только добавляло веселья.
– Давно пора уже это сделать, ты так не думаешь? – спросил он. – Мы идем в «Аллегро».
– Шикарно.
Счет за их ужин с легкостью составил бы пять сотен. Но для родителей Далласа это было равносильно счету в «Чипотль»[36].
– Они платят. Стоит воспользоваться этим преимуществом, пока я еще могу, – пожал плечами Даллас.
– Да, как только вступишь в лигу, они заставят тебя платить за квартиру самостоятельно.
Его губы изогнулись в кривой улыбке.
– Как будто ты платишь арендную плату, придурок.
И то верно. Условия нашего проживания были в значительной степени проспонсированы Стюартом Уордом. Я мог бы платить больше, но родители Далласа настояли на сумме «оправданной для студента». Я пытался спорить, но они даже не захотели слушать.
– Платил бы, если бы они позволили, – заметил я. – Я бессилен, раз уж твои родители питают слабость к твоему приятелю.
– Они просто еще не успели тебя узнать, – Даллас стянул темно‐синюю футболку с длинными рукавами.
Я рассмеялся: последние четыре года я каждое лето гостил в их коттедже на берегу моря. Уорд был единственным ребенком, так что он считал меня кем‐то вроде брата.
– Ты просто завидуешь, что я нравлюсь им больше. – Я натянул черную толстовку.
