Или, например, «Демон» Лермонтова. Сначала Кирилл сделал этот спектакль с Олегом Меньшковым, а потом со мной. Но не повторил тот спектакль, а сделал совершенно новый. К юбилею «Nokia». И опять огромная сцена, два оркестра Пекарского, какая-то молодежная пластическая группа на фоне огромного экрана, а я стояла на авансцене в странном японском костюме и читала текст Лермонтова. У зрителей вместо программки был весь лермонтовский «Демон». Когда они входили в здание бывших московских складов, что напротив метро «Парка культуры» (сейчас там Музей Москвы), при входе их встречал полумрак, вдали стояла белая лошадь, на крупе которой транслировались из какого-то дальнего аппарата немыслимые пейзажи. Кругом цветы. Шампанское. Зрители по наклонному пандусу, затянутому в серое сукно, на котором вперемешку были разбросаны живые розы и гвоздики, поднимались в зрительный зал. Уже впечатлившись этим зрелищем, завороженно раскрывали свои книжечки и вместе со мной вспоминали «Демона». Музыку к этому проекту написал Алексей Сюмак.
Когда я начинала текст, за моей спиной огромный белый экран медленно заполнялся чернотой. Возникали странные звуки арфы и флейты. Потом к ним добавлялся барабан, саксофон. Звуки нарастали, вплетались в текст, а потом одна музыка мощно заполняла все пространство.
Иногда на экране возникало отрешенное лицо Тамары или странные пейзажи, которые видел перед собой Демон.
За мной, во всю длину сцены, был разостлан белый ковер, на котором вдруг появлялось Чудовище, собранное из бамбуковых палок, досок, проволоки. Оно ползло по сцене. А когда потом появлялись пластические актеры с такими же бамбуковыми палками, казалось, что это были фрагменты тела того самого Чудовища. Навстречу им шла, как на заклание, Тамара. В следующий раз за спинами актеров из этих же палок были сделаны кресты. Кто-то шел, согнувшись под тяжестью креста, кого-то несли на этих крестах. Так возникали мистические инсталляции.
Кирилл Серебренников один из первых стал привносить на театральную сцену новые неожиданные фрагменты из других искусств.
Да и потом, в «Гоголь-центре», когда Кирилл организовал этот уникальный театр, перед каждым спектаклем в фойе зрителей встречали бесконечные инсталляции, кинопоказы, доклады, выставки молодых художников.
«Гоголь-центр» – особая статья.
На моей памяти только три человека создали такого рода театр – это Ефремов со своим «Современником», Любимов с «Таганкой» и Серебренников с «Гоголь-центром».
В мае 1987 года в Милане праздновали юбилей Стрелера. Из московских он пригласил два спектакля Анатолия Эфроса под эгидой Театра на Таганке – «Вишневый сад» и «На дне». Много-много лет назад, когда Стрелер еще начинал, он поставил и «На дне», и «Вишневый сад». Причем к «Вишневому саду» он вернулся еще раз в начале семидесятых годов. Спектакль был декорирован белым цветом – и костюмы, и декорации. Очень красивый. Со знаменитой Валентиной Кортезе в главной роли.
Я отыграла несколько «Вишневых садов» и теперь сижу среди приглашенных на юбилее.
В «Пикколо Театро ди Милано», знаменитом театре Стрелера, три сцены. В день юбилея синхронно идут: на старой сцене – стрелеровский «Арлекин, слуга двух господ», на новой – эфросовское «На дне», а третья, главная, где собственно чествование, закрыта большим экраном, на который проецируются поздравления из Америки, Англии – со всего мира.
Ведет вечер сам Стрелер, у него два помощника – Микеле Плачидо, всемирно известный «Спрут», и их популярная телеведущая. Огромный амфитеатр, в центре – вертящийся круг.
На экране между поздравлениями время от времени показывается, как идут спектакли на двух других сценах. «Арлекин» завершается, мы видим на экране поклоны, и через десять минут все актеры в своих костюмах commedia del’arte, в которых играли, приезжают, выбегают в круг и поздравляют мастера, потом разбегаются по ярусам. «На дне» идет дольше. В это время, поздравляя Стрелера, поет какая-то певица, продолжаются импровизированные поздравления. Вот и «На дне» кончается – мы опять видим поклоны на экране, – наши «ночлежники» тоже приезжают и поздравляют Стрелера вроде бы в игровых лохмотьях, но одна я заметила, что они каким-то образом успели переодеться…
Я сижу во втором ряду. Кругом одни знаменитости, рядом со мной Доминик Санда – точно такая же, как в своих фильмах, свежая и прелестная. Наконец заиграл вальс из «Вишневого сада» в постановке Стрелера, он подходит к Валентине Кортезе – прекрасной своей Раневской, выводит ее на середину и потом вдруг подходит к моему ряду (я сначала думала, что к Санда), хватает меня за руку и говорит: «Алла, идите!» Я от неожиданности растерялась, да еще у меня от долгого сидения ноги затекли…
