– Не знаю, как назвать, – сказал он. – Но начало вроде неплохое, как тебе кажется?
Серхио вернулся в Пекин в середине февраля. Он не мог поверить, что все получилось, но в кармане пальто у него действительно лежал паспорт, и, что еще удивительней, консул выдала ему и паспорт Марианеллы. С собой Серхио вез два литра кока-колы – хотел поделиться с сестрой тем, что было не достать даже в магазине «Дружба» (кока-кола считалась вражеским напитком). Прилетев, он отправился не прямиком на фабрику будильников, где бутылочки произвели бы фурор, а в отель «Дружба», намереваясь положить их в холодильник в номере. По дороге думал о Марианелле, которая плохо перенесла арест Дэвида Крука: как-то она сейчас? Наверняка ей было нелегко вместе с Карлом пережить всю эту историю с непонятными обвинениями. Тем удивительнее оказалось, что все стены его номера увешаны нарисованными ею плакатами: «Да здравствует военный курс Коммунистической партии!», «Да здравствует революция в Латинской Америке!»
Серхио прилег вздремнуть перед тем, как зайти за сестрой на фабрику. В последние месяцы он столько времени проводил лежа, что решил использовать потолок, как другие люди используют стены: повесил туда карту Колумбии, карту Китая и карту мира, чтобы в минуты досуга постигать географию и отмечать цветными кнопками места, где он бывал, пусть даже проездом. Он нашел взглядом Пекин, потом Боготу и попытался провести невидимую линию маршрута, который им предстояло проделать для встречи с родителями – не через восток, что на карте выглядело логичнее, а через Москву и Европу. Но теперь плакаты, нарисованные Марианеллой, отвлекали внимание, и спустя пару дней Серхио вспомнил их, когда узнал, каким нелестным прозвищем приятели по отелю «Дружба» наградили сестру в его отсутствие: Монашка революции.
Из дневника Марианеллы: