— Сжечь можно, княже, запросто — но через месяц, никак не раньше. До этого времени никак ни сделать нужного объема «священного огня Лайне-Лембиту», — назвав свое языческое имя, Шипов усмехнулся. Теперь его положение сильно упрочилось — местное население полностью отринуло власть крестоносцев, уцелевшие «меченосцы» сбежались в Ригу, но их было мало, а собственное войско из пилигримов, что напрямую подчинялось епископу Альберту, слишком немногочисленно, чтобы выходить в поле на битву. А за стенами отсидеться не удастся — теперь все прекрасно видели, в какой погребальный костер может превратиться уже не бревенчатый, а каменный замок, каким недавно был Венден. Ордена «меченосцев» уже не существовало, по крайней мере, фактически. Все — «закончились» рыцари с фогтами и командорами, истреблены приоры и магистры, причем все подчистую. Практически не осталось оруженосцев и «сержантов», основы орденского войска, а вместе с ними и подавляющего числа кнехтов. Нет, последних погибло не так и много, где-то с треть, и только прибывшие в Прибалтику тевтоны. А вот с местными уроженцами проблем не было — все дружно записались в войско победителя, профессиональным ратникам, привыкшим к суровой орденской дисциплине, нашлось место в новой формируемой армии — Шипов уяснил, что побеждать даже подготовленные ополченцы, со вполне эффективным по местным меркам оружием, могут только при изрядном численном перевесе. Нужны были именно профессионалы, причем не тяжеловооруженная конница, а отлично выученная пехота, со стрелковым, или метательным по нынешним временам оружием. Дороговато содержание дружин или рыцарей, к тому же в местных густых лесах и протяженных болотах они не столь эффективны как арбалетчики — держать болты латы не могут, их запросто пробивают с близкой дистанции — на полсотни шагов лучше не приближаться, и щит не спасет, когда стрелки залпами по всадникам бьют.
— Но лучше этот город с его накопленными богатствами под себя прибрать — это «распахнутые ворота» на Балтику, не «окно» и не «форточка». По Двине торговля идет до самого Полоцка, а от него хочешь на Днепр перебирайся, или на Волгу — и туда и туда волоки есть. А если сил не пожалеть, то канал можно отрыть нормальный, но нам пока это без надобностей, не такие большие объемы товаров сейчас идут, хотя в будущем именно торговля приведет край к процветанию. Сейчас о другом нам с тобою подумать надобно — как из язычников «добрых» христиан сделать, грамотность им дать, лучше на местных языках, к которым еще письменности нет. Города поставить как центры ремесла, торговли и культуры, а не нынешние убогие городища. Вот где трудится надобно, тут мечом не помашешь.
Лембит посмотрел на Вячку — тот насупился, но головой кивнул в ответ, сам прекрасно осознавал, каково у них положение. Сжечь Ригу можно, выместить давние обиды, наконец, местью потешится, вот только проблем от такого шага будет куда больше, чем приобретений. И выгоды вообще никакой не будет, потому что новые проблемы наслоятся, куда более трудные, и трудноразрешимые. А решение принимать надо немедленно, пользуясь животным страхом запершихся горожан — Рига с моря блокирована, в устье Двины эзельские ладьи стоят, крепостной обвод со всех сторон язычниками перекрыт, которые «меченосцев» истребили. И не одних — в том, что в войске Лайне-Лембиту много православных, причем не только одних русичей, не знать о том епископ Альберт не мог. А он еще тот хитрован — Шипов как только мог собирал про него информацию у людей, что с ним сталкивались по жизни, а таковых хватало. Князь Владимир Псковский даже матримониальный альянс заключил, оженив сына и выдав замуж дочь — такой случай был на Руси впервые, чтобы так с католиками договариваться. С половцами запросто, степняки вроде как свои, перероднились на десять рядов, а вот с князем первый, но ведь надо с чего-то воевать.
Шипов прошелся по шатру, посмотрел на князя, с которым был вполне откровенен. Как-то сблизились, пришлось о себе рассказать,