Огнем, мечом, крестом полностью

— Но только все земли моими стали, епископ, моими! Это уясни сразу, Альберт Буксгевден! Вы тут все пришельцы, захватчики, у ливов земли мечом захватили. А они и эсты меня своим правителем признали, следовательно, все земли мои тут в округе, и Рига тоже! И Кукейноское княжество, и княжение в Герсике тоже мои — первое князю Вячко в лен отдаю, по справедливости возвращаю все, что ты, епископ, у него обманом и коварством своим отобрал. Пусть не сам ты — но вассалы тебе покорные и под твоей волей пребывающие. А людей своих, и родичей, что ты на земли посадил, сгонять, или что хуже, истреблять, пока не стану. Пусть вначале сами выбор свой принимают, да и тебе самому его тоже нужно сделать…

Лембит остановился, посмотрел на ошарашенного его словами, словно кипятком из шайки окатили, рижского первосвященника. И опять же — тот не только все слышал, но и услышал, особенно «пока». Никогда нельзя давать таким людям возможность для торга, нужно ставить перед выбором из двух зол, причем выбор должен принести выгоду не только тому, кому он предложен, но в первую очередь тебе, свои интересы никогда нельзя приносить в жертву другим, если нет на то жестокой необходимости или долговременного расчета. Просто самого Лембиту обстоятельства также крепко поджимали — в условиях спешной постройки государственности нужны люди, которые обладают этим опытом, и готовы участвовать в данном «строительстве», причем без задних мыслей. И служить не только верно, но обеспечить безусловную преданность собственного потомства. Этим немчикам, младшим сыновьям, что в своих замках сухую корочку догрызали, путь только один — собственным мечом отвоевать себе «место под солнцем». А тут выбор невелик — или в крестовый поход за добычей подаваться, но там велик риск собственную голову потерять, или на завоеванных землях феодалу послужить и от него получить усадебку, пару деревенек или десяток хуторов к ней с крестьянами, да щит с гербом над воротами повесить. И потихоньку в мелких остзейских баронов превратится, на службе у епископов, чтобы иметь возможность род свой продлить.

На эти немудреные желания прибывшего дворянства Лембиту и сделал ставку — как служили епископу, так и ему служить будут, тут главное право на землю «переоформить». Альберт это моментально понял, вон как напрягся старик, просчитывая ситуацию. Ведь не только уйму своих родичей спасет, еще их будущее будет полностью обеспечено — и неважно кто в таком случае будет сюзереном — рижский епископ или юрьевский князь. Это с «меченосцами» все ясно — жить могут, но потомства иметь невозможно, кроме прижитых от служанок бастардов. А с ликвидацией орденских владений появится масса свободных земель, которым требуется хозяин — на дворе ведь средневековье со всеми сословными устоями. Да и пауза на «пока» о многом епископу сказала — если выбор будет неправильный для князя, то в ход будет пущена грубая сила, а она у него есть, и серьезная. При сопротивлении Ригу просто сожгут, всех истребят — и сделают это все язычники, князь просто пожмет плечами, даже оправдываться не будет — в жестоких временах и нравы соответствующие, к тому же с самого начала был предложен вполне приемлемый вариант. И пусть на себя те пеняют, что от милости решил отказаться — на все воля божья, каждый делает свой выбор сам!

— Но передав земли, церковь не сможет…

— Сможет, еще как сможет, — перебил епископа Лембиту, вежливость в таких ситуациях можно не соблюдать. — Монастырям землю оставлю, только монахи сами пусть на них трудятся, никакими крестьянами аббаты владеть не будут. Десятину исправно собирать будем, подношения опять же. За школы из казны деньги получите, тут я скупиться не стану. И защиту мою получите — а она многого стоит. Датчан вышибем, а рижский епископ…

Шипов остановился, прекрасно понимая, что начал «скармливать» епископу «пряник». И после секундной паузы, решил также к «кнуту» прибегнуть, но не по отдельности, а применяя эти два средства совместно.

— Маловат для моих обширных владение епископат. Даже архиепископа недостаточно — княжеств ведь три, да земель графством равных еще два десятка. Императоры ромеев митрополита сразу отправят, если приглашу, со всем клиром, у них там нынче совсем худо. Или самому папе отпишу, что мирным крещением моего народа доволен буду, мне тут только войны между христианскими народами не хватает. Или римский первосвященник тебе грамоту написал и буллу дал, что крестовый поход на православных должен быть обращен, и нас за христиан уже не считают?

— Что ты, что ты, князь — могу ларец с бумагами показать нет там такого. Непримиримость только у «меченосцев» была, я к этому касательства не имел. Да и папы призывают к миру и согласию между христианскими народами, какие могут быть крестовые походы против ортодоксов.