Огнем, мечом, крестом полностью

— На язычестве далеко не уйдешь, хотя «Калевипоэг» я им запишу, чтобы потомкам мифология осталась. И зажата теперь Прибалтика будет между двух сторон — католицизм с запада сильно нажимает, а вот православие слабо, и еще больше ослабеет через пятнадцать лет. Сам знаешь, что произойдет — от русских княжеств пепелища останутся.

— Я это сам понимал, когда епископа пригласил, и дал ему возможность поселиться. Думал народ окрестить, одна вера сближает, а всяческие божки больше разъединяют и только смуту вносят, — Вячко говорил негромко. — Псковичи в Юрьеве уже двести лет, а к христианству местные племена так и не приохотили, церковь в граде построили для горожан, и ладно. Архиепископам новгородским дела нет, а боярам только дань подавай — аки волки хищные рыщут, походы устраивают. Полоцкие князья сами слабы, от литовцев едва отбиваются. А более соседей никаких нет, если «братство» с черными крестами на щитах в расчет не принимать — но от тех одни беды будут, сам ведь видел их отряд в недавней битве.

Лембит только кивнул в ответ на княжеские слова. Сейчас он уже сам столкнулся с этой проблемой, только возросшей в масштабах. Пошло формирование государства, пусть на ранней стадии, но «процесс», как говорится. «пошел». А здесь важно ошибок не допустить, это как здание на негодном фундаменте строить — просядет со временем, и стены рухнут.

— Времени до нашествия остается немного, задел на будущее нам сейчас делать нужно, чтобы бедствий избежать. Тут ведь палка о двух концах — епископа можно убить или изгнать, наши язычники именно за такой вариант развития событий ратуют. Но это будет означать долгую и неизбежную войну с европейскими странами, и новые крестовые походы пойдут один за другим — мы просто замучаемся отбиваться. А потому епископа с притчем оставить нужно в здешних местах, пусть культуру в массы несут — не обращай внимания, это я так, иноземными словами балуюсь. А нам надо не мешать «просветителям», а помогать, но в узде держать — сила для того весомая имеется. Раз крещения «огнем и мечом» не вышло, пусть токмо к «кресту» прибегают. Но не одни — православных священников тоже привечать будем — не стоит складывать яйца в одну корзину. А буде возомнит себе, что произвол творить может по-прежнему — то не по своей охоте с жизнью распрощается. Но к крайностям прибегать не стоит — без силы меча папство тут бессильно, а «братство Христово» более не появится. Вроде бы всех под «корень» извели, на «развод» никого не осталось!

Шипов зло усмехнулся при последних словах — он как нельзя лучше понимал, что папство сейчас даже монархов «прогибает», да что там короли — чего стоит история с германскими императорами. Вот только подобная политика на восточных окраинах католического мира не пройдет, здесь большую роль играет традиционный уклад, к тому же в северных странах пережитки язычества дольше сохраняются. Да и православные княжества под боком — начни «давить», совсем иное получится. Ведь так с Литвой произошло — отбиваясь от крестоносцев, жмудь пошла на альянс с русскими князьями, а те сами нуждались в помощи воинственных литовцев. И потихоньку сложился симбиоз — «Великое княжество Литовское и Русское». И почему о втором «дополнении» европейские историки забывают, хотя именно русская письменность легла в основу этого новоявленного государства.

— Да и на уступки епископ Альберт пойдет неизбежно, все уже продумал, и понимает, что произошло, — хмыкнул Вячко, заметно повеселев. — Не любят бискупы православных, вон как Константинополь разорили. Но деваться им некуда — хочешь, не хочешь, но им придется в мире с нами тут жить. Или новое крестоносное воинство собирать — и думаю, так оно и произойдет, ведь почти весь край покорили, и тут сразу всего лишились. К тому же тевтонское рыцарство есть, «братство Немецкого дома Святой Марии», что из Иерусалима сюда перебралось. Поднимут черные кресты…

— Как поднимут, так и уронят, — голос Лембиту чуть дрогнул. — Не все так просто, в этом желании им отказать нельзя, но тевтонцы сейчас пруссами и жмудью связаны, те креститься на их условиях отнюдь не желают. Вот этим моментом нам нужно и воспользоваться, на что в политике есть дипломатия с переговорами, и умением достичь компромисса. Помяни мое слово — завтра к утру, самое позднее, как увидят, что мы «ослов» собирать начнем — Альберт с нами встречи начнет добиваться. А если умен — дочь твою просто вернет, без всяких условий, и один сюда прибудет. Но я так о нем по рассказам других людей сужу — а вдруг в нем фанатизм верх возьмет над разумом, и решит мученическую смерть выбрать?

Вопрос остался без ответа, громко зазвенел медный гонг, о который ударили — и полог шатра отдернулся. Зашел воевода Всеслав Твердятович, поклонился князьям уважительно:

— Княже, рижский бискуп Альберт принять его просит. Он один из града вышел, поклонился — с тобой беседовать желает!

Князья переглянулись, понимая, что настал самый важный момент, о котором они только что и говорили. И Шипов произнес, ухмыльнувшись, и внимательно посмотрел на Вячко: