Солнце садилось за горизонт, последние лучи пробивались сквозь густую зелёную листву. Воздух стал прохладен и спокоен, где-то заливались кузнечики. Комната наполнилась розовым светом заходящего солнца, преобразившим рисунки. Они как будто грозились выскочить из плоскости стены, они бегали, танцевали, гонялись друг за дружкой, сидели в круге, перешептываясь о чем-то своём. Человек с кривой тенью. Мальчик, облаченный в звёздный плащ. Обнимающая его сзади призрачная тень девушки в венке из гортензий. Сгорбленный чернокрылый ворон. Чайка с белым оперением и головой девушки с волосами, похожими на пламя. Начинающая превращаться ведьма с широкополой шляпой, которая ярко светилась, несмотря на то, что была тёмной. Девочка, начинающая рассыпаться. Мокрая девушка с арфой. Вдали сидел кудрявый флейтист, окруженный бабочками, но он уже был почти стерт, но я отчетливо видела каждую деталь. Вечность что-то пририсовывал, но заслонял зарождающийся рисунок с собой.
Красный закат отражался в черных глазах Кита, делала бронзовой его кожу.
— Оборотень, — прошептал он.
— Кто-кто? — не поняла я.
— Если ты узнаешь его ночное имя, то сможешь позвать, когда он начнет превращаться, — сказал Кит, — Не факт, что он отзовётся, но попытаться стоит.
— Быть может, его кровь черна, — сказал Ворон, — Быть может, он хочет, чтобы твои крылья окрасились.
— Он сказал, что хочет смочить мои крылья кровью, — сказала я, — Что я должна познать вкус огня.
— Вас не надо было запирать вместе, — сказал Кит, — Ни в коем случае не надо было. Заточение на Иных плохо действует. Мы сходим с ума. Выворачиваемся наизнанку. А уж оборотни тем более.
— А мы уже, — лицо Ворона озарила нехорошая улыбка.
В комнате потемнело, стало жарко. Воздух стал плотным. Серые глаза сияли, как две луны. Как глаза слепца. Он был похож на иссохший скелет, давно забытый, всеми покинутый. Вряд ли что-то его могло спасти: он всё глубже и глубже погружался в черный омут.
— Ворон, прекрати! — прикрикнул Кит.
— И что ты мне сделаешь? — осклабился Ворон, продемонстрировав щербинку в резце, — Халатов позовёшь?
Кит отшатнулся от него, как-то странно позеленев. Ворожея испуганно смотрела на него.
— Это… Я такой стану? — шептала она, задыхаясь, — Меня тоже в Клетке запрут?
— Не запрут, — пообещал Кит, — У тебя до такого не дойдет.
— Дойдет, — сказал Ворон, — Ещё как дойдёт. Кровь черная поглотит тебя и хлынет за твои пределы. Быть может, она утащит тех, кто привязан к тебе. Это неизбежно! Никакая муза тебя не спасёт. Да и меня она вряд ли спасёт. Я безнадёжен!
Испуг сменился раздражением. А ему на смену пришел гнев.
— Так, хватит с меня метаморфоз! — топнула я ногой, — Надоело!
Я подошла к Ворону и влепила ему пощёчину. Его бледная и холодная щека покраснела, на губах показалась капелька крови. Он слизнул её, дотронулся до следа от удара.
— Извини меня, Буревестник. Я и правда зарвался, — заплетающимся языком сказал Ворон.
Он повалился на кровать, закрыв глаза и раскинув руки и ноги. Больше мы не добились от него ни звуков, ни даже каких-либо движений. Кит подошел к нему, дотронулся до его шеи.
— Уже чуть теплее, — сказал он, — А ты сурова, однако. Всё, я боюсь тебя. Страшная женщина.
— В тебя Эрик вселился? — приподняла бровь я.
— А что ещё он сказал? — перевел тему Кит.
— Что я должна открыть ящик Пандоры. И что пламя — это он. И что он хочет выпустить мою кровь, но не будет заменять её на черную.
— Еще бы заменил, — проворчал Кит, — Хорошо, что этого никто не умеет. Мы бы передохли тут все, как мухи. А вообще, ты присматривайся к нему. Наблюдай. Сам он своё имя не знает, но невольно может намекнуть… Эй, Вечность, ты чего там рисуешь уже битый час?
— А у тебя какое имя? — спросила я у Мариам.
— Мелодия, — сказала она, — Я муза песни, могу за секунду обогнуть весь земной шар и живу тысячу лет.
— Не прибедняйся, ты живешь гораздо больше, — хмыкнул Вечность.
Мелодия и Ворожея заглянули ему через плечо. Увидев это, Вечность нехотя отодвинулся, и Кит тут же подскочил, оттолкнув девочек. Около Ворона был изображен неясный силуэт девочки, которая оставила следы, из которых проросли цветы. Я не различила ни её лица, ни цвета её платья, ни волос, но я явственно видела, что она — сама жизнь, воплощение мая. Пусть я и ненавидела май.
— Это кто? — дрожащим голосом спросил Кит.
— Я в городе видел её, — сказал Вечность, — В спортивном костюме, лохматая, большеротая. Чем не муза? Я сразу понял: это её искал Ворон.
— Плохо искал, раз проглядел такую красоту, — хмыкнула Ворожея.
— Да он вообще мальчишка невнимательный, — поморщил нос Кит, — Но я рад, что она нашлась. Но мы не знаем, где она живет. Быть может, она вообще из другого города.
— Или у неё есть парень, — вздохнула Мелодия.
— Вряд ли, — успокоил их Вечность, — Она скоро придет.
— И когда? — ядовито спросила Мелодия, — Времени в обрез. Он скоро совсем окочурится.
Я поёжилась, вспомнив Джонатана.
— Наберись терпения, — раздраженно сказал Вечность, — Рано или поздно она придет. Наверное, в августе. Тогда самые лучшие вещи случаются.
