— Эрик, пожалуйста, замолчи, — сказала я дрожащим голосом.
Мне стоило заткнуться. Но было поздно. Он почувствовал мой страх и его это сильнее раззадорило.
— Эй, птица-буревестник, хочешь, смочу твои крылья кровью? Летать ты не сможешь, зато твоё оперение станет ярко-красным. Разве не красиво? Прямо как Ворон! Только без тьмы. Только тебе не поможет какая-то там муза.
Я беззвучно заплакала. Меня трясло и бросало в жар, голова буквально трещала по швам.
— Давай, Буревестник, я подсажу тебя поближе к огню. Ты загоришься, но зато почувствуешь пламя на вкус! Поцелуешься с костром по-французски. Давай! Вкуси все оттенки эмпатии, это ведь неизбежно, и ты это знаешь. Ты сгоришь, так какая разница, сейчас или потом?
— Нет! — хотелось закричать мне, но вышел сдавленный хрип, — Я хочу ещё пожить. Я так просто не сдамся.
— Бла-бла-бла. Громкие речи, но за ними прячется страх. Прыгай ко мне, сестренка. Почувствой мой огонь на вкус.
Я услышала, как он начал подбираться ко мне, гнусно хихикая и зовя меня «кис-кис-кис». Я нащупала осколок банки и выставила его вперед.
— Не сопротивляйся, я только выпущу твою кровь, черной её заменять не стану. Я это не умею! Хотя, быть может… Знаешь, а мне интересно, как ломаются люди.
Он подбирался всё ближе и ближе, и я чувствовала его горячее дыхание, слышала едва слышный хрип, доносящийся из его груди, чувствовала вкус своей слюны, наполняющей мой рот так быстро, чтоя не успевала её проглатывать. Не отдавая себе отчета, я полоснула осколком по нему.
Кровь! Кровью окропились белоперые крылья.
Чувствовала теплое и мокрое на моих руках и лице. Слышала его крик, хрип, бульканье. Яркий свет ослепил меня. Раздались шаги, голоса. Замелькали руки. Я потеряла сознание.
— Очнулись?
Этот голос был женским, бархатистым, мягким и вкрадчивым. Ласка
— Что случилось? — прохрипела я.
Я лежала в Клетке. Клетке, ставшей домом Брайану. А голос Ласки доносился откуда-то издалека. Я попыталась встать с кровати, но смогла только приподняться на локтях.
— Меня теперь посадят? — испугалась я.
— Нет, что ты, — рассмеялась Ласка, — Это же просто царапина. Ты же расскажешь, что произошло, правда?
— Он… — я бессильно опустилась на подушку, — Он вдруг переменился. Стал каким-то странным, пугающим, даже зловещим.
— Он пытался напасть на тебя?
— Ну… Да.
— Ты не представляешь, как сильно заточение в тесном замкнутом пространстве меняет людей. Особенно если это двое. Они варятся там, вынимают все свои секреты, выворачиваясь наизнанку. А порой превращаются в искаженные отражения самих себя. Как в кривых зеркалах. И совершенно неважно, друзья это, влюбленные, враги, а может, просто знакомые. А вы оба — ходячие ящики Пандоры, и иногда мне непонятно, кто страшнее — ты или он?
Слова отняли все мои силы. Я лежала, глядя в потолок, и, наверное, со стороны походила на рыбу, выброшенную на берег. У меня состояния дикого ужаса всегда завершались вот таким вот. Не без содействия Халатов.
— А Эрик сейчас в последней палате. Спит беспробудным сном. Наверное, к пробуждению уже не будет ничего помнить, — сказала Ласка, — А ты не бойся. Здесь не страшно. Я знаю, что вас это место пугает, и совершенно напрасно. Это ведь шанс побыть наедине с собой. Перезлиться, переплакать, переболеть. В полной тишине. Впрочем, можно выпросить прогулку в сопровождении медперсонала.
Мне вредно оставаться наедине с собой, как ты этого не понимаешь? Да и какое это одиночество? Я как под микроскопом, за мной круглые сутки наблюдают. Это не одиночество, это заточение. Клетка.
Я снова лежала в беспамятстве, прокручивая в голове сцену в кладовке, смакуя ощущение теплой крови, сжимаясь от страха. Порой меня тошнило, порой мне хотелось биться в истерике, но я знала, что тогда меня надолго здесь продерджат, и я не выпускала яд, чувствуя, как он разъедает меня изнутри. Исправно ходила в туалет, отвечала на вопросы, ела каши, пила чай. Внешне старалась казаться выздоравливающе девочкой, иногда даже улыбалась. Сжалившись надо мной, Ласка выпустила меня.
— А где мистер Эррони? — спросила я её.
— Я уговорила его, чтобы он разрешил мне взять тебя.
— То есть, теперь Вы мой лечащий врач?
— Да. Ты рада?
— Да. Вполне.
Я шла по коридору, и мне казалось, что на меня все косо смотрят, но на самом деле всем было плевать, такие вещи здесь никого не удивляют. Не то чтобы здешние такие жестокие, но драки здесь в порядке вещей. Тот же Ромео регулярно с синяками ходит и разбитыми кулаками.
Клэр шла мне настречу. Как всегда: завораживающий взгляд из-под шляпы, длинная юбка и лохматые волосы.
— Ты опять не заметила, что меня уволокли, да? — обреченно спросила я.
— Заметила, — пожала плечами она, — Но не придала этому особого значения. Кстати, Брайан вернулся.
