— И волонтёры будут, — поддакнула Элли, — Будем выговариваться. Так говорила мисс Алингтон. Рассказывать о своих проблемах. Они назвали это «Ты не одинок».
— А если у кого-то проблемы с этим? — процедила я, — Может, я не хочу рассказывать о том, что у меня крыша поехала с тех пор, как лучшая подруга столкнула меня с крыши.
Я встала со скамейки и пошла в столовую. Девочки провожали меня изумлёнными взглядами.
Из просторного помещения повеяло запахом шарлотки. Там всегда было многолюдно и тепло. И всегда устраивались драки или хотя бы перепалки из-за длинных очередей и множества людей без тормозов. У окна одиноко сидел Ромео. Блейн в другом конце сидел с Жюли и другими девочками, которых я не знала. Очкарик сидел с Клариссой. Клэр не было. Я почувствовала укол жалости и поставила дымящийся поднос рядом с ним.
— Чего не ешь? — спросила я.
— Нет аппетита, — сдавленно сказал он.
— Да ты чего? Нас не каждый день кормят капкейками. Бери, пока дают!
— Я не люблю сладкое…
Он грустно посмотрел на меня своими чёрными глазами. И неловко улыбнулся.
— Почему ты сюда попал? — спросила я, — Музыкой случайно не занимался, как Блейн?
— Я ча-ча-ча занимался, — равнодушно ответил он, — Потом из-за травмы головы немного нарушилась координация и мне пришлось бросить.
— Ты любил танцы?
— Больше жизни. Я не был талантлив, как Блейн, всего добивался усердием, но ты сама понимаешь, этого недостаточно. Дяде было недостаточно… Ладно, не важно.
— Похоже, мы товарищи по несчастью.
— Я слышал от Саймона, что ты с Клариссой сцепилась. Это правда? Только плечо пострадало?
Я энергично закивала. Он обеспокоенно посмотрел на меня.
— Берегись её. Она теперь не успокоится. Только не поднимай шума, ладно? Не хватало ещё, чтобы тебя в изолятор утащили.
Он всё-таки принялся уплетать за обе щёки остывший яблочный пирог. Я последовала его примеру. Ромео, танцующий ча-ча-ча… Трудно это представить.
— Твоей партнёрше повезло, — сказала я.
Он подавился. Я похлопала по его спине.
— Не сказал бы. Я часто лажал, и она с тоской смотрела на лучшего ученика, который двигался так плавно, будто был рождён быть королём танцев…
Он вздохнул, предавшись печальным воспоминаниям. Я уже пожалела, что напомнила ему о прошлом.
— На самом деле талантливых единицы, — сказала я, — Можно добиться успехов упорным трудом.
— Да какая разница уже…
Он ковырял в тарелке вилкой. Ко мне подошла Кларисса и грубо схватила за руку, оттащив в сторону.
— Сегодня в полночь на заднем дворе, — шепнула она.
Её глаза лихорадочно блестели, косы растрепались. Я не чувствовала страха или ненависти, только тупое остервенение. Поэтому согласилась, выдержав её пытливый, изучающий взгляд.
Когда я вернулась, Ромео уже не было. Доев, я вышла из столовой. Спина Ромео промелькнула в конце коридора, на лестничном проёме. Я побежала за ним. Когда я взбежала на второй этаж, его нигде не было. Помещение чердака было открыто. Я осторожно подошла и отворила дверь…
Он сидел на кучке пепла, спрятав голову в колени. В окне уже заходило солнце, бросая красный свет на расплавленные игрушки и уродливое, искорёженное пианино. Я села рядом с ним. Он даже не пошевелился. Воздух вокруг него сгустился, тень удлинилась. На секунду мне показалось, что она издевательски улыбнулась просветом.
Внизу в машине заиграла латиноамериканская музыка. Её было не очень слышно, но достаточно, чтобы вскочить и пуститься в пляс.
— Кажется, сама судьба намекает, чтобы танцор Ромео вернулся, — вскочила я.
— Это не ча-ча-ча, дура, — сквозь нервный смех сказал Ромео.
Я нетерпеливо схватила его за руку и рывком подняла. Вопросительно посмотрела, изогнув бровь. Он вздохнул и сказал:
— Ладно, покажу несколько простых движений.
Он начинал медленно, неуверенно и нехотя, всё время наступал мне на ноги, путал движения и несколько раз терял равновесие. Я много раз видела, как танцуют ча-ча-ча и даже запомнила несколько движений, так что получалось у меня весьма сносно. В итоге Ромео втянулся и даже увлёкся, выделывая невероятные па и кружа меня. Я едва поспевала за ним. В свете заката весь преобразился, тень от взъерошенной челки падала на лицо, глаза ярко горели, губы тронула счастливая улыбка. И музыкальное сопровождение не нужно было: песня звучала в наших головах.
Завершили танец красивой позой, не удержались и плюхнулись на кучу пепла, запыхавшиеся, разгоряченные и раскрасневшиеся, и при этом совершенно счастливые. Ощущения были как после нескольких часов, проведённых на танцполе. Вся напряженность спала, а Ромео выглядел так, будто впервые за последние несколько лет был по-настоящему счастлив. Мы повернули друг к другу головы и посмотрели опьяневшими глазами. По нашим лицам поползли одинаковые блуждающие улыбки.
— В начале так трудно было, — пробормотал он, — А потом легко. Будто и не было травмы вовсе. Че за хрень?
Я расхохоталась.
— Последней фразой можно описать всю мою жизнь.
Солнце уже зашло, показались первые звёзды.
— Ой. Сейчас же отбой должен быть, — вскочила я, — Если нас не обнаружат в постели, то накажут потом.
