— Ты ведь сегодня встречаешься с Отступницей? — вкрадчиво спросил Кит.
Я медленно кивнула, нервно взглотнув.
— Обязательно выясни её настоящее имя. И выкрикни его ей в лицо.
Он ободряюще улыбнулся и проводил меня до палаты. Мы разошлись, совершенно довольные собой и друг другом.
Я легла в постель между Клэр и Жюли. Пришла старая санитарка, помогла вяло сопротивляющейся Саре переодеться в пижаму и лечи в постель. Потом дала таблетки, погладила каждую по голове и ушла, погасив свет. Хорошая это была женщина.
Ночь опустилась на улицу, закапал дождь. Ветер выл в трубах, грозил открыть окно, ударял ветки о стекло. Молодые стволы сгибались. Пролетела чья-то ночная рубашка. Мне совершенно не нравилась сама идея того, что мне придётся идти через весь двор при такой погоде, но остаться здесь означало проявить трусость. От дуэлей не отказываются.
Отступница уже проснулась. Она молча смотрела на меня — зловещий тёмный силуэт. Убедившись, что все спят, мы открыли окно, спрыгнули вниз и тихонько закрыли. Я зашипела, когда моих ног коснулась мокрая трава и твёрдый цемент. Мы пошли через двор, шарахаясь от света фонарей. В окнах на верхних этажей ещё не выключили лампы, там мелькали силуэты Халатов. Мы жались к слепым зонам, потому что двор был оснащен камерами наблюдения, которые просматривались Филином. Филина все боялись: злые глаза, сверкающие из-под кустистых, нависших бровей, запах алкоголя, утробный голос и суровый нрав. Рядом с ним было жутко находиться, коленки тряслись, голос отнимался. Говорят, он никогда не спал. Я поежилась, вспомнив одного лунатика. Он ходил по коридорам во сне, выходил в сад и бродил там, что-то бормотал. Один раз я подслушала, и потом очень пожалела, потому что говорил он очень жуткие вещи. Поэтому его звали Сомнамбула. Потом он уехал в пансионат и больше я его не видела, и очень была рада этому. Боялась его до смерти.
Самым трудным было пробраться сквозь кусты. Ветки царапали, листья и насекомые так и липли. На небе показалась бледная луна. Мимо нас пробежала Поступь. Мы притихли. Кажется, она нас не заметила. Выбрались исцарапанные и злые.
— Надеюсь, ты хоть оружие взяла? — усмехнувшись, спросила Отступница.
— О себе лучше беспокойся, — огрызнулась я.
Я выхватила заточку. Она — тот же нож, что и в прошлый раз. Мы принялись кружить вокруг друг друга, принюхиваясь, сгруппировавшись, как кот, готовящийся к прыжку. Готовились напасть, выжидали.
Как же её звали? Какое у неё настоящее имя? Она с детства была подслеповата…
— Крот! — выкрикнула я, — Червь! Аксолотль!
— Мы что, на уроке биологии? — склонила голову вбок Отступница, — Я тоже так могу. Слепыш, летучая мышь, нетопырь, гидра.
Воспользовавшись моим замешательством, она воткнула нож мне в бедро. Я стиснула зубы, чтобы не заорать от боли. Получилось сдавленное мычание.
— Пингвин! — шепнула я.
Она приподняла брови.
— Киви, эму, страус, — издевательски продолжила она.
Стала теснить меня к стене. Воткнула нож в миллиметре от моей шеи.
— Мне ведь надоест с тобой играть когда-нибудь, — ухмыльнулась она, — Чего оружие не поднимаешь? пацифисткой заделалась?
— Кошка… — в отчаянии выдохнула я, — Лев, тигр… Церемонемейстер?
— Чего ты за мои фразы цепляешься? — сплюнула Отступница, — Ты в жизни не угадаешь моё имя.
Какая её черта бросается мне в глаза, но я не хочу её замечать? Или… Какую черту она старательно прячет? Какой она была до метаморфоза? Я что-то упускаю. Что-то до смешного очевидное. Когда мы познакомились, я играла в гнома среди страны великанов. И она была такой же. Только притворялась. Лицедей назвал её хамелеоном…
— Хамелеон! — заорала я прямо ей в лицо.
— Ах ты дрянь!
Она ещё раз полоснула ножом, но я успела выставить руку. Она отошла от меня, дыхание отдавалось в её груди хрипом. Я не стала дожидаться, когда она опомнится, и просто рванула через кусты, истекая кровью и шипя от боли. И…
Столкнулась с Филином. Он возвышался надо мной, его глаза горели в темноте, как две глубоководные рыбы. Я попятилась назад.
— Я сделаю вид, что ничего не было, — сказал он грудным голосом, — Возвращайся в свою палату.
— Спа… сибо, — пискнула я.
— Знаю я ваши игры, — кинул он напоследок.
Спина покрылась мурашками. О каких играх он говорил? Лучше не думать об этом…
====== Перламутровая глубина ======
Я всё ждала, когда Филин напомнит о произошедшем ночью. Ночами не спала, видя перед глазами его угрюмые впалые глаза, съёживалась перед ними, казалась себе маленькой и жалкой, как букашка. Никто не должен был знать об этой дуэли, кроме Лицедея. Это что-то личное, касающееся лишь нас двоих. А кроме того, если об этом узнают Халаты, то они вмешаются и запрут меня в Клетку. О да, я знала, почему её называли Ластиком. Она стирала страх и радость, сны и мысли. Она стирала тебя.
