– Как думаешь, сколько она провела подо льдом?
– Понятия не имею.
– Ладно, отсос закончен. Я вытянула около пятидесяти кубиков жидкости. Начинаю вентиляцию.
Женщина стала сжимать мешок для вентиляции легких, который был подсоединен к кислородному баллону. Фельдшер остановил массаж сердца и прижал стетоскоп к груди.
– Есть сердцебиение! Очень слабое. – Монитор ЭКГ показал очень медленный пульс.
– Позвони в реанимацию и предупреди, что у нас.
– Здравствуйте, это Пит с пациенткой, примерно… тринадцати лет, найденной на озере Мариан. Изначально потребовалась сердечно-легочная реанимация, но она среагировала на непрямой массаж сердца, отсос жидкости и кислород. Продолжаем вентиляцию, слабый пульс с частотой сорок два.
Женщина приподняла девушке веки и посветила туда маленьким фонариком.
– Сокращение зрачка?
– Нет.
– Сокращения зрачка нет, – сообщил Пит.
Брианна размышляла, умерла ли она. Непонятно. Но где бы она ни оказалась, тут не плохо. Совсем не плохо. Она чувствовала себя странно отдохнувшей и свободной. Ей стало интересно, что подумают родители. Знали ли они? Их идеальная доченька уже падала в их глазах, а теперь еще и под лед. Мамина мечта разрушилась. Карьера, которой мать никогда не занималась, навязывая ее дочери. Теперь ей конец? Брианна чуть улыбнулась в коме. Как и браку ее родителей? Папа съехал несколько недель назад. Больше никакого «Международного дома блинов»[35], завтраков по воскресеньям, где приходилось притворяться счастливой. «Международный дом блинов», пристанище для разведенных родителей, которым предоставляют право на еженедельное посещение детей, с которыми они едва ли умеют разговаривать. С этим покончено. Хватит.
Но в глубине почти умирающего, задыхающегося мозга Брианны была и другая мысль. Она не могла вспомнить, какая, но жизненно важная, имеющая смысл. Брианна что-то сделала, что-то важное, ценное, не для нее, а для кого-то другого. Может быть, она спасла кому-то жизнь? Что это было? Вот бы вспомнить, тогда можно уйти с миром. Марисоль… Марисоль…
– Твоя бабушка – удивительная женщина, – сказал доктор Фрид, постучав по перилам больничной койки. – Кардиостимулятор справляется как надо.
– Чудеса медицины XXI века, – вздохнула бабушка. – Подумать только, как они справлялись… тогда…
– Думаю, завтра вас можно вернуть домой. А ваша замечательная внучка сможет пойти в школу.
«Легкий сердечный приступ» бабушки, как его назвали, случился в пятницу вечером, а сегодня вторник. Они сказали Сэму Голду, что к ним приходили люди из ICE. Он посоветовал Марисоль не ходить в школу несколько дней, планировал лично пойти туда и поговорить с директором Фуэнтес о звонке Злых Королев в миграционную службу.
Как только врач вышел из палаты, на телефон Роуз пришло сообщение. Джо.
– Ого! – выпалила Роуз.
Доктор Фрид, будучи уже на полпути к двери, резко повернулся:
– Что-то не так, Роуз?
– Ох… Я только что узнала, что… – Стоит ли сказать «подруга»? Да, стоит. – Что моя подруга в коме и находится в этой больнице.
– А, да, девушка, которая провалилась под лед на озере Мариан. Кажется, это случилось в ту же ночь, когда привезли твою бабушку. Она внизу, в реанимации. Никаких посетителей, кроме семьи.
– Да, конечно.
Но Роуз решила спуститься в любом случае. Она не могла остаться в стороне.
У всех палат интенсивной терапии были очень большие стеклянные стены. Там висели разделительные шторы, но она сразу же заметила, что в одной палате они не задернуты. В комнате находилось три человека. Врач стоял в изножье кровати со стетоскопом на шее. Еще двое, мужчина и женщина, будто застыли рядом. Должно быть, это родители Брианны. К ней подсоединили сеть трубок, она лежала совершенно неподвижно, накрытая простынями. Полдюжины экранов мерцали непонятными цифрами с аппаратов, которые, как решила Роуз, должны следить за ее дыханием, пульсом и неизвестно чем еще. Мозговыми волнами? Роуз закрыла глаза и сглотнула слюну.
Зашел врач, а следом за ним – трое студентов-медиков.
