– Это тринадцатилетняя девочка, которая упала под лед во время катания. Она не может дышать самостоятельно, поэтому на аппарате искусственного дыхания. Мы получаем противоречивую информацию об активности мозга. Она выглядит абсолютно невосприимчивой к любым стимулам.
– Сознание угасло? – спросила студентка.
– Сложно определить в данный момент. Вполне возможно, что она слышит, но не может ответить или подать сигнал каким-либо ощутимым образом.
Роуз видела, что в палате врач обращается к родителям Брианны.
– Знаете, мистер и миссис Гилберт, на данном этапе очень трудно что-либо сказать. Позже сегодня мы проведем оценку стимулов. Есть большая вероятность того, что Брианна нас слышит, но не может ответить.
– Но если она провалит эту оценку? – Голос Мэг Гилберт перешел на отчаянный писк.
«
– Тогда это будет значить… как это называется? Устойчивое… вегетативное состояние? – спросила Мэг Гилберт.
Брианна была в странном месте, наподобие пейзажа из сна. Она слышала родителей, но не имела никакого желания отвечать. Она каталась на коньках, но, возможно, не по льду. По облакам? По гребням волн? В далеком-далеком море? Она решила попробовать двойной аксель. Да, двойной аксель. Что ей терять? Свою жизнь? Мозг? Звуки аппаратов, поддерживающих ее жизнь, сливались в прекрасную музыку.
– Вы хотите сказать, что ее там нет?! – зашипела Сара Мортон на двух стражей, у одного из которых был приказ арестовать Роуз Эшли.
– Ни следа, мисс.
– Но я видела, как она покидала свою каморку меньше десяти минут назад. Видела, как ее тень проскользнула за угол. Должно быть, она сейчас в прачечной. Она шла туда с муслиновыми пеленками для королевских родов. – Сара была в ярости. – Идемте со мной. Она должна быть там.
Сара шагала, кипя от возмущения. Через полминуты она заметила что-то белое на каменном полу. Как ищейка, пущенная по следу, она наклонилась и подобрала вещь.
– Ха! – воскликнула Сара, триумфально поднимая муслиновую ткань. – Доказательство! Это детский подгузник! Их приходится стирать не менее двадцати раз, чтобы они стали достаточно мягкими для детского зада.
Из-за статуи выглянула Беттина и быстро закрутила сальто на их пути.
– С дороги, проклятый комок… жира! – закричала Сара. Но не успела Беттина отступить, как вылетела Джейн и впервые за долгие годы исполнила идеальное колесо.
– Теперь еще и ты! – кричала Сара.
– Да, я, шутница Джейн! И тебе ку-ка-ре-ку! – Она сделала высокий мостик и заплясала кругами вокруг них.
– Идиотка! За мной, в прачечную! – крикнула Сара охранникам.
Беттина и Джейн обменялись нервными взглядами.
– Удачи, дитя, – прошептала Джейн, взяв руку Беттины и сжав ее.
– Постарайся не волноваться, – сказала Беттина. – Роуз умеет просто исчезать.
– Надеюсь, она так и сделала. Никогда этого не понимала. Но у нее есть такая способность.
Наконец Сара с двумя стражами пришли в прачечную. Облака пара из огромных чанов с кипящей водой висели в воздухе. Дюжина краснолицых женщин стояли у стиральных досок в тазах. Еще одна очень толстая женщина подошла к корыту, в которое наливали свежую горячую воду.
– С дороги, ребята, если не хотите свариться, как окорок.
– Где Роуз? – потребовала Сара.
– Роуз? – спросила одна из прачек.
– Да, Роуз, швея, – рявкнула Сара.
– Могу поклясться, что она была здесь минуту назад со свежей кучей подгузников, которую нужно было постирать! А потом исчезла. Просто растворилась в воздухе. Милая девушка, – сказала одна из прачек, почесывая голову.
– Здесь ни зги не видно, – добавила другая, – сам черт ногу сломит.
Следующим утром Марисоль поприветствовала Роуз с бабушкой. На ее лице была широкая улыбка:
– Добро пожаловать, абуэла.
– Абуэла! – воскликнула бабушка. – Разве не прекрасное слово для меня? Да, я вернулась, и во мне часы.
– Это кардиостимулятор, бабуля. Не совсем часы.
– Неважно. – Бабушка махнула рукой. – Он отсчитывает время моего сердца. Вот как я об этом думаю.
– Я попрошу Бетти помочь вам подняться. – И тут Марисоль не выдержала: – Мистер Голд говорит, что сегодня могут прийти документы!
– О! – воскликнули Роуз и бабушка одновременно.
– Чудесно. Просто замечательно, Марисоль! Я действительно стану твоей бабушкой.
Когда Роуз и Бетти подняли ее наверх и уложили в постель, Розалинда попросила внучку подойти поближе:
– Я хочу тебе кое-что сказать.
Роуз нагнулась. Бабушка зашептала ей на ухо:
– Знаешь, я думаю, что ты провела со мной достаточно времени. Кажется, тебе пора возвращаться, дорогое дитя.
– Возвращаться, бабуля?
– Ты знаешь, куда. Это пришло ко мне во сне, пока я лежала в больнице. У меня такое ощущение, что кто-то там скучает по тебе.
– Хорошо, бабушка. Но сейчас день.
– Какая разница? День, ночь – плевать, как вы, молодежь, выражаетесь!
– Хорошо, – сказала Роуз и пошла к оранжерее.
– Куда ты? – спросила Марисоль.
