Роуз никогда не осмелилась бы вести такой дневник, если бы не жила в этой комнате одна. К счастью, Сару перевели в другую часть дворца. С той ночи, когда Сара вошла в комнату и обвинила ее в хранении Библии, они не сказали друг другу ни слова. Им даже не пришлось работать в гардеробе над одеждой королевы, так как Сару отправили в ясли, где она теперь обучалась уходу за младенцами у старой кормилицы покойного короля Эдуарда. Грэмми Нонни, как ее называли, считалась специалистом по новорожденным и детским болезням, которых у Эдуарда было много.
Огарок Роуз уже истлел. Но мысли ее были настолько тревожными, что она не знала, сумеет ли уснуть, и задавалась вопросом, как долго пробыла здесь, при дворе в Англии. Она пришла в начале февраля, а сейчас уже май. Но в бабушкином доме могло пройти всего три-четыре минуты. Она надеялась, что с Марисоль за три минуты ничего не случится. Ей стало интересно, как там пересадыш. Наверное, он немного вырос, окреп. Тем не менее Роуз было не по себе. Она погасила огарок, встала из-за стола, надела ночной колпак и забралась в постель. Девочка не понимала, что ее беспокоило, вызывая это дурное предчувствие.
Несмотря на тревогу, Роуз уснула почти мгновенно. Через несколько часов в ее снах промелькнуло что-то голубое, яркое и пульсирующее, а затем раздался пронзительный звук – сирена! Она выпрямилась в постели. Это какое-то безумие. Здесь нет сирен и нет синих мигалок. Такие бывают у скорых. Но слово промелькнуло задом наперед, так же, как на скорой, чтобы водители могли прочитать его в зеркалах заднего вида.
Сердце, кажется, пропустило удар, а может, и два. Это не сон. Все наяву. Это происходило в ее родном веке, на улице Норт Меридиан, 4605, Индианаполис, штат Индиана, 46204. Она должна была вернуться! Прямо сейчас. Но иногда труднее уйти, чем прийти.
Роуз вернулась, стоя с кошкой на руках. Пульсирующие голубые огни скорой помощи проникали в оранжерею. Она опустила Сентябрину на пол и побежала в прихожую. Двое мужчин, медиков скорой помощи, поднимали носилки. На них лежала Розалинда. Марисоль стояла словно прибитая гвоздями к полу, с поднятыми ко рту руками, как будто заглушая беззвучный крик. Бетти возилась рядом с носилками.
– Что случилось? – спросила Роуз.
– Не знаю, – ответила Бетти. – Думаю, снова приступ.
– Я хочу поехать с ней, – решила Роуз, подойдя ближе к носилкам.
– Отойдите, мисс, пожалуйста, – попросил один из медиков.
– Кто вы? – спросил другой.
– Я ее внучка.
– Дайте ей поехать, – произнесла Розалинда хриплым голосом.
Всю дорогу до больницы Роуз держала бабушку за руку. На нее надели кислородную маску и уже подсоединили капельницу.
– Бабушка, с тобой все будет хорошо. Я точно знаю. Я здесь. И не брошу тебя. Обещаю.
Бабушкины губы шевельнулись, но звука не последовало.
– Не пытайся говорить, бабушка. Просто побереги силы.
Послышался сигнал другой сирены.
– Беспокойная ночь, – сказал один из медиков.
– Звонок из кабинета смотрителя парка. Какая-то дурочка ушла под лед на озере Мариан.
– Как можно быть настолько глупой, чтобы выйти в такую ночь на лед? Все тает.
В другой машине скорой помощи на носилках лежала девушка.
– Сердцебиение есть? – быстро спросила женщина из скорой.
– Пока нет.
– Ладно, продолжайте непрямой массаж сердца. Я введу ей трубку и начну отсос.
Женщина использовала ларингоскоп, чтобы вставить трубку через рот девушки в трахею.
– Пена идет? – спросил другой фельдшер.
– Конечно. Она наглоталась озерной воды.
