При упоминании ургулов легионеры насторожились, принялись опасливо озираться. Зато их начальник, как видно, поверил: спешился и медленно, обнажив меч, стал подходить. Остановился он в двух шагах от Валина, нацелив на него клинок.
– Какое вез донесение? – спросил он.
Валин слабо мотнул головой:
– Для командующего гарнизоном.
– Где твой конь?
– Южнее, – невнятно объяснил Валин. – Где-то в миле… я ползком… помогите!
Легионер оглянулся через плечо, и в этот короткий миг Валин перекатом вскочил на ноги, вышиб у него меч и ребром ладони нанес удар по шее. Он не хотел убивать, рассчитывал только вырубить ненадолго, но под ладонью что-то хрустнуло, и аннурец, подавившись воздухом, осел наземь. Некогда было сожалеть о содеянном, другие всадники уже вступили в игру. Валин шагнул к ним, выкрутил из ладони солдата длинный меч и, развернувшись, рубанул по шее ближайшей лошади. Им нужно три коня, а не четыре.
Конь отпрянул и, не дав седоку соскочить, рухнул, забился на земле. От боли в сломанной ноге солдат завопил и тут же обмер от удара яблоком рукояти по голове.
Двумя меньше. Обернувшись, Валин обнаружил, что третьего уже выбил из седла Лейт. А вот четвертый, крайний, прорвался и, забыв о спутниках, грохотал по дороге на север. Валин, выбранившись, повернулся к свободным лошадям. Обе фыркали и закатывали глаза, а когда Валин потянулся к узде той, что была ближе, она поднялась на дыбы и забила копытами. Он ушел от удара и попробовал обойти сбоку, но скотина развернулась ему навстречу.
– Талал! – крикнул Валин.
Все и так пошло козлу под хвост, но, если упустить последнего всадника, до восхода на них навалится пол-легиона.
Талал стоял в десятке шагов от него, вздернув подбородок и устремив взгляд на быстро удаляющуюся фигурку. Валин успел заметить стремительное движение левой рукой – словно лич пальцами ловил муху, – и конь взвизгнул, передние ноги у него подсеклись. Всадник выпал из седла, пролетел, размахивая руками, по воздуху и с мерзким хрустом ударился головой о землю. Лошадь от испуга и боли заметалась, человек под ее копытами оставался зловеще неподвижен.
Глубоко вздохнув, Валин обратил взгляд к тому, что было рядом. Первый легионер, скрючившись, пытался втянуть воздух в разбитую гортань и скреб землю пальцами одной руки. Тот, которого придавило лошадью, лежал тихо, но неловко вывернутая нога не оставляла сомнений – перелом. Под ложечкой у Валина засел ужасно тяжелый камень. В считаные мгновения обдуманная засада превратилась в избиение. Эти люди – не изменники и не варвары, они аннурцы, солдаты его империи, верные воины, всеми силами пытавшиеся выполнить приказ, а Валин в награду за преданность одного искалечил на всю жизнь, а второго, скорей всего, убил.
– Этот в сознании? – грубо спросил Валин, обернувшись к Лейту.
Пилот коленом прижимал своего противника к земле.
– Пока да, – ответил Лейт, бечевкой перехватывая пленнику запястья.
Пилот через плечо оглядел поле боя. В лунном свете блеснули его округлившиеся глаза.
– Пресвятой Хал, что мы наделали?!
– Что надо было, – давя в себе тошный ужас, огрызнулся Валин.
– Надо? – вскинулся Лейт, указывая на тела. – Кому вот это надо?
– Дело сделано, Лейт, – тихо заговорил подошедший Талал. – Не так, как хотелось, но назад ничего не вернешь.
– А что с тем? – спросил Валин, кивнув на солдата в отдалении.
Лошади Талал перерезал горло, так что теперь и человек, и животное лежали неподвижно.
– Сломал шею при падении, – покачал головой лич.
Валин глянул на темные тела – и повернулся к ним спиной, направившись к человеку с перебитой гортанью. Аннурец приподнялся на четвереньки, его бил кашель, переходящий в рвоту, все тело дрожало. Какое-то время Валин только смотрел на него, бессильно свесив руки. Луна в сочетании с новой зоркостью глаз открывала ему мельчайшие подробности: маленькую татуировку за ухом в виде мышки, шрам поперек пальцев правой руки, проплешину на голове, там, где кто-то, подстригая волосы ножом, отхватил лишнего. Раненый, спасаясь от собственного ужаса, сумел отползти на десяток шагов.
– Разбита гортань, – заключил, встав рядом, Талал.
– А может, нет? – отозвался Валин.
– Разбита, – тихо, но твердо повторил лич.
– Это тоже лечится. Помнишь, на Островах, с Велликом. Ему при неудачном приземлении смяло гортань – так зажила как миленькая.
– Не прошло и часа, как Веллик оказался в лазарете и все равно до сих пор говорит с трудом. Я многое умею залатать, но такого… – Лич развел руками. – Тут один вопрос: быстро или медленно.
Раненый наконец повернул голову на голоса. Он был молод, годом или двумя старше Валина. Ослабевшая рука протянулась к ним, моля или обвиняя. Он задвигал челюстью, силясь выдавить слова из раздавленной гортани.
