Он оглянулся через плечо, впервые ощутив сутолоку вокруг себя. Хуутсуу привезла его в обширное ургульское стойбище, во много раз больше того, где они встретились. Валин вытаращил глаза. По правде сказать, оно больше походило на город, чем на лагерь: сотни апи беспорядочно раскинулись между кострами, кругом бродили стреноженные кони, туда и сюда проезжали всадники и всадницы, между палатками шныряли дети с перемазанными в грязи светлыми лицами и ногами. Все здесь пропахло горящим лошадиным пометом и жареной кониной, мокрыми шкурами и мокрой землей. На вбитых в землю жердях трепетали стяги из пучков шерсти и перьев. Люди толпились между шатрами и у костров, занимались лошадьми и детьми, перекликались на своем странном певучем языке. Тысяча ургулов, если не больше.
Валин вернулся взглядом к Хуутсуу, медленно перенес вес на пятки, заставил себя стоять неподвижно, сдержал ярость. Даже если бы ему удалось убить дикарку, связанный, он остался бы ждать своей участи, как спутанная веревками свинья.
Еще не время, сказал он себе. Он мысленно повторял эти слова раз за разом, будто заучивал наизусть заклинание, удерживающее от безумств. Еще не время.
– Где мы? – спросил он, кивнув подбородком на раскинувшийся кругом лагерь.
Хуутсуу усмехнулась:
– С моим народом.
– Я думал, твой народ не любит больших сборищ. Я думал, вы живете тааму, а не народами.
– Так было, – пожала плечами ургулка. – Теперь не так.
Пока Валин осмысливал ответ, к ним подъехали другие ургулы, и каждый вел в поводу лошадь с привязанным к спине промокшим пленником. Валин со злым облегчением увидел, как ургулы перерезают веревки, без церемоний сваливая на размокшую землю членов его крыла. Остальные ургулы, как и Хуутсуу, остались в седлах, бесстрастно наблюдая за происходящим с разгоряченных лошадей.
Анник первой встала на колени, а затем и на ноги. Двигалась она неуклюже, как будто за долгую скачку растянула или порвала какое-то сухожилие, но Валин заметил, как она натягивает сыромятный ремень на запястьях, отыскивая слабое место. Гвенна осыпала ургулов проклятьями, пока один из всадников ударом копейного древка по затылку не свалил ее снова на землю. Талал поднимался медленно, настороженно молчал. Валин всмотрелся в лицо лича и изобразил пальцами вопрос: «Ты цел?»
Талал чуть заметно кивнул.
«Так… – Валин позволил себе легкую улыбку. – Это уже кое-что».
Ответить он, впрочем, не успел, потому что подъехали еще двое ургулов. Тот, что был выше ростом, без единого слова подал Хуутсуу мех для воды, который та в свою очередь перебросила Валину.
– Пей! – приказала она, когда тот неловко поймал бурдюк.
Валин взглянул на пузырь. Он по опыту знал, что делает с человеком день без воды. Чтобы сохранить остроту ума и бдительность, надо пить. Встретив взгляд Хуутсуу, он поднял к губам и запрокинул мех.
С первых глотков он ощутил только восхитительную свежесть холодной воды, которой так жаждало тело. И только потом уловил вкус корня адаманфа – горький осадок на языке.
Хуутсуу, заметив, как он перестал глотать, усмехнулась.
– Личу, – сказала она, указав на мех. – Такие есть и в моем народе.
У Валина мелькнула мысль осушить мех до дна – осушить или порвать об острие ургульского копья. Ему, конечно, адаманф не причинил бы вреда – и даже облегчил бы боль в плече и помятых ребрах, – но Талала крепкий настой полностью отрежет от его колодца. Кеттрал настаивали корень еще покрепче, но хватало и простого отвара. Ургулы, очевидно, не знали, которого из крыла следует остерегаться, но это ничего не меняло. Выпить заставят всех.
Валин взвесил мех на руке и отказался от мысли его испортить. Адаманф – достаточно распространенное растение, в сущности, обычный сорняк, который можно найти в любой канаве или болотине от Поясницы до степей. Проткни он этот мех, ургулы попросту принесут другой. Он бросил взгляд на Талала. Лич смотрел серьезно и настороженно, но в ответ только пожал плечами. Тогда Валин повернулся к Хуутсуу и, отвечая ей таким же насмешливым взглядом, вволю напился из меха. Уж насладиться его огорчением он ей не позволит.
Пока ургулы передавали мех от пленника к пленнику, Валин успел рассмотреть и лагерь, и захвативших его людей.
– Что дальше? – спросил он.
Хуутсуу махнула рукой на чащу шатров:
– Мы собираемся, мы скачем.
– Куда скачем?
– На запад.
– А что на западе?
– Длинный Кулак, – ответила ургулка.
– Что, во имя Хала, за Длинный Кулак?
– Узнаешь, когда увидишь.
Итак, ургулы не планировали немедленно принести их в жертву. Неизвестно, конечно, далеко ли они собираются ехать на запад. Это не много, но хоть что-то.
– И все тааму туда же? – спросил Валин. – На запад? К Длинному Кулаку?
– Слишком много вопросов. – Хуутсуу махнула трем молодым ургулам. – Возьмите их. Посадите к тому. Сторожите как следует. Они мягкотелы, но проворны.
– К тому? – встрепенулся Валин, недоуменно мотнув головой. – Кто этот «тот»?
Хуутсуу улыбнулась:
– Иди. Смотри.
