– Мне казалось, задавать вопросы полагается мне, а вам – на них отвечать.
– Но до сих пор вы не спрашивали, а угрожали.
– Нет. Это вы угрожаете нам, – тихо, но твердо ответил солдат. – Вы погубили Уиниана, убили нашего жреца в нашем храме…
– Уиниан, Кент его побери, был личем! – Ярость заставила Адер забыть о страхе. – Он лгал вам, лгал всем вам, а вы все ему верили. Скажите спасибо, что я разоблачила его и добилась его смерти.
Лехав всмотрелся в ее лицо:
– Это, может быть, и правда. Но, к сожалению для нас обоих, вы на этом не остановились.
– Соглашение, – осторожно припомнила Адер.
– «Соглашение». – Он покачал головой. – Какое милое словечко. Этак и нож в брюхо можно назвать щекоткой.
– Соглашение имело целью установить равновесие между церковью Интарры и Нетесаным троном, чтобы…
Лехав оборвал ее, даже не повысив голос:
– Соглашение – закон, прописанный вами закон, унизивший церковь, лишивший ее доходов и уничтоживший ее силы самозащиты. Новый верховный жрец – ваша марионетка, а упомянутое вами равновесие – равновесие тирана, наступившего на горло поверженному врагу. – Он поднял бровь. – Я более или менее точно все обрисовал?
Адер помолчала, отгоняя мутившие зрение гнев и страх. Обдумывая эту встречу, она представляла себе Амередада фанатиком, несведущим в змеиных извивах имперской политики, либо хитрым приспособленцем, вроде Уиниана, для которого собственная слава и возвышение куда важнее судеб тысяч последователей. Как видно, воображение ее обмануло. Можно было держаться заготовленных речей, но эти речи, по всей вероятности, привели бы ее на костер перед ревущей толпой. Глубоко вздохнув, она собралась с мыслями и кивнула:
– Вы правы. Соглашение было игрой, рассчитанной так, чтобы подрезать поджилки вашей церкви.
Он, явно удивленный, откинулся в кресле:
– Однако вы явились сюда. Зачем? Чтобы завершить начатое?
– Чтобы исправить содеянное, – покачала головой Адер. – Чтобы восстановить справедливость.
– Восстановить справедливость… – повторил Лехав, глядя поверх головы Адер на стену с картой. – Не складывается. Отозвать Соглашение вы могли бы и из Рассветного дворца. Отозвать или исправить. Для этого не было нужды ехать сюда и встречаться со мной. Не требовалось идти всю дорогу пешком с повязкой на глазах. – Он снова устремил на нее жесткий взгляд. – Опять лжете, а каждая новая ложь подталкивает вас к смерти.
Солдат говорил мягко, но он еще ни разу при Адер не повысил голоса. Ей вспомнилось, как он предостерегал канальных крысят в грязном переулке Ароматного квартала – не столько угрожал, сколько предлагал выбор. Тогда он готов был ее бросить, готов был, не зная еще, что они единоверцы, оставить ее насильникам и убийцам, даже не спросив имени. Насколько же легче будет ему сейчас отправить ее на костер.
– Я не лгу, – возразила она. – Но сказала не все.
Мгновение он смотрел на нее, потом плавным движением выдернул из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в зыбком свете свечи и фонаря, и он немного поиграл клинком, подставляя его то теням, то отблескам пламени.
Адер смотрела на него, как зачарованная тихой песней деревянной флейты кобра.
«Он не собирается меня сжечь, – сообразила она. – Он не станет медлить».
Ей представились брызги собственной крови на большой карте.
Однако Лехав просто указал острием ножа на толстую свечу у края стола, а потом легким движением кисти наметил по воску черту на палец от фитиля.
– Времени тебе – до этой черты, – сказал он. – Потом конец.
Адер постаралась собраться с мыслями. Не так много воска оставалось до метки, а объяснение предстояло сложное. Солдат не даст ей второй попытки, не позволит исправить оплошность.
– Ран ил Торнья убил моего отца.
Лехав сощурился, но промолчал. Адер, бросив взгляд на свечу, пошла напролом:
– Кенаранг – средоточие заговора по отстранению от власти рода Малкенианов.
– Я служу Интарре, – напомнил Лехав, – а не Малкенианам.
– Подумай хорошенько. Ил Торнья целит не только в мою семью. Может быть, она даже не главная его цель. Он хочет отменить, уничтожить вашу церковь, вычистить ее из империи без остатка.
– С чего бы кенаранга заботили внутренние вопросы религиозных свобод?
– С того, что он хочет стать не кенарангом, а императором и понимает, что на его пути только две помехи. – Она подняла вверх два пальца. – Моя семья и ваша церковь. – Адер сдвинула брови. – Хотела бы я сказать, что мы могли бы его остановить, но он уже почти расчистил себе дорогу. Я не одна писала Соглашение и не в одиночку обдумывала удар против Уиниана. Кто, по-вашему, доставил меня в храм? Кто, по-вашему, внушил мне, что отца убил верховный жрец?
Лехав рассматривал ее поднятые пальцы.
– То есть он вас использовал. Если это правда.
– Я была дурой, – загнав поглубже гордость, признала Адер. – Я столько лет слышала о ненависти Уиниана к нашей семье, что, когда пришло время, легко поверила его словам.
– А забравшись к кенарангу в постель, и вовсе лишились способности думать.
