Адер сдержала негодование. Она могла надеяться, что известие об их романтическом союзе не выйдет за стены Рассветного дворца, но всерьез ожидать этого было глупо.
– Мои личные ошибки к делу не относятся.
– А мне кажется, очень даже относятся, – возразил Лехав. – Даже если принять все пункты вашей истории, смотрите, что получается: вы добровольно соучаствовали в убийстве жреца…
– Лича, – упрямо поправила Адер.
Лехав отмахнулся:
– Вы признаете, что делили ложе с кенарангом, стоявшим за убийством Уиниана и вашего отца, что своим Соглашением намеревались погубить единственную истинную церковь Интарры. Даже если и не кривите душой, вы показали себя глупехой и врагом верующих. И что мне остается, как не отправить вас на костер?
– Если вы меня сожжете, вы проиграете, – холодно проговорила Адер. – Натравив друг на друга двух главных своих врагов, ил Торнья выйдет победителем.
– С ил Торньей мы встретимся в свой срок, – сказал Лехав. – Этот город не так беззащитен, как вы думаете.
Адер опять вспомнила парные патрули в переулках, кроличьи ходы улочек и развалин. Как бы аннурские легионы не нашли здесь свой конец, особенно если горожане поддержат Сынов Пламени. Чтобы добраться до них, ил Торнье пришлось бы стереть город с лица земли, а для узурпатора уничтожение аннурских городов – безумие. Три столетия, с тех пор как Териал Коротышка осаждал Моир, аннурские императоры не воевали с собственным народом, а Териал плохо кончил.
– У меня есть войско, – сказал Лехав. – Я накапливаю оружие и доспехи. Я занял укрепленную позицию и обладаю тактическим и стратегическим опытом обороны. А у вас что?.. Платье да слезливая история об убийстве одного тирана другим. Вы просите, а дать взамен вам нечего. Вы – высокородная попрошайка, и не более того.
– У меня есть глаза, – улыбнулась Адер.
– Я сильно сомневаюсь в божественном происхождении ваших глаз, – ответил Лехав.
– Очень жаль. В этой игре участвуют три игрока: моя семья, ваша церковь и кенаранг. У каждого есть последователи. Если завтра вы пошлете меня на костер, ил Торнья сплетет историю о вашем коварстве. Он во всех подробностях, в самом праведном гневе живописует мое похищение и убийство. Миллионы верноподданных аннурцев, которые могли бы встать на вашу сторону, поддержат его. Возможно, вы удержите Олон, но, если попытаетесь выйти за его пределы, вас захлестнет море врагов. На каждую пройденную милю найдутся люди, готовые подрезать поджилки вашим коням и сжечь собственные поля, чтобы оставить вас без провианта. Они станут перекапывать перед вами дороги и угонять ваш скот. – Адер покачала головой. – Ил Торнье и легионов не понадобится. А значит, вам придется остаться здесь и сидеть с кучкой сторонников на этом обветшалом островке, пока голод или кенаранг с вами не покончит.
– Да, мрачноватая сказка, – нахмурился Лехав. – И как вы предлагаете это предотвратить?
– Я дам вам легитимность. Пока я на вашей стороне, ил Торнья не сумеет заклеймить вас как изменников. Приверженцы Интарры и верноподданные империи дружно встанут за нас. И тогда не Сыны Пламени, а кенаранг окажется в ловушке за стенами собственного города.
– Верноподданные империи… – произнес солдат, не скрывая презрения.
Адер пристально взглянула на него:
– Мой отец был умелым правителем и справедливым человеком. На каждого недовольного жреца в его царствование находились полсотни крестьян и торговцев, знати и солдат, благодарных за мир и процветание. За что вы так ненавидите Аннур?
Воин молча рассматривал ее через стол. Адер заставила себя сидеть спокойно и отвечать ему ровным взглядом, хотя теперь, когда все было сказано, все слова выплеснуты, их место заполнял страх, и она поймала себя на том, что отчаянно комкает ткань своей юбки. С трудом разжав пальцы, она принялась разглаживать материю – снова и снова проводила ладонью по складкам.
– Я вырос в квартале, – заговорил наконец Лехав, – недалеко от того места, где вас встретил. Отца не знал и матери почти не помню: мне было шесть лет, когда ее унесла оспа, а я три года в одиночку растил младшего брата, пока кто-то не ткнул ему шилом в глаз и не сбросил тело в канал.
Адер открыла рот, но слов не нашла. Солдат махнул ей, приказывая молчать.
