– Ты плохо слушал, – покачал головой Тан. – За дверью – трое. Мне они доверяют немногим больше, чем тебе. Уйдешь, когда не будут стеречь.
– Как?
Монах вытащил из-под дублета старый заржавленный ключ, а следом – короткий нож с клинком не длиннее пальца. Не оружие, разве что голову рыбе отсечь, но острый на вид.
– Где ты взял ключ?
– Ты, видно, забыл, как долго я здесь прожил, прежде чем уйти в горы, – ответил Тан.
– Понятно. – Каден ровно дышал, умеряя всколыхнувшееся волнение. – Ты уходишь, я беру ключ.
– Дослушай, – оборвал его Тан, – потом говори.
Он молча, неподвижно дождался кивка Кадена. И протянул к нему руку:
– Нащупай пульс.
Каден в недоумении взял старого монаха за запястье, быстро отыскал жилку и почувствовал ровное биение крови. Пульс был медленнее, чем у него, и он был ровный, точно капель с потолка его камеры, будто держался одного тихого ритма не первый месяц, а то и год.
– Соразмерь свой, – приказал Тан.
Каден снова кивнул и, закрыв глаза, замедлил свое сердцебиение, подгоняя удары под медлительное биение сердца умиала.
– Готово, – сказал он.
– Сумеешь удержать? – впившись в него глазами, спросил Тан.
Каден задумался. Хин учили его управлять пульсом и дыханием. Ему едва исполнилось одиннадцать, когда он двое суток подсчитывал каждый удар сердца. Но всему есть пределы.
– Только если не придется бежать.
– Бежать не придется, если все пройдет по плану.
– А что за план?
– После восьмидесяти шести тысяч ударов открой свою камеру ключом.
– Восемьдесят шесть тысяч?
– Сутки. За дверью сразу окажешься в маленькой нише. Дождись стражника, выйди из ниши и убей его.
Сердце Кадена отбило два частых удара, прежде чем он усилием воли вернул его к прежнему ритму.
– Как?
– Как коз убивал, – ответил Тан. – Перережешь горло.
Страх и смятение рвали в клочья спокойствие Кадена.
– Ишшин – воины, – заметил он.
– Ишшин уверены, что ты заперт, безоружен и беспомощен. Они знают, что я опасен, и ко мне приставили дополнительную охрану. А ты… – Он покачал головой. – Тебя они не боятся.
– Что дальше? – спросил Каден, отгоняя образ крепко зажатого в руке ножа и раскрывающейся под острием теплой плоти.
– Тебе приносит пищу тот же стражник, что охраняет эту часть тюрьмы. С его смертью путь будет свободен. Выжди еще четыре тысячи ударов сердца и иди.
– Куда идти?
Тан ножом полоснул себя по предплечью, оставил тонкий кровавый след. В свете фонаря порез казался черной полоской тени. Обмакнув в кровь палец, монах начертил на шершавом камне карту. Каден следил за возникающими на стене разветвлениями коридоров и лестниц.
– Здесь твоя камера. – Тан указал на клетку в конце длинного прямого коридора, затем ткнул в квадрат куда больше. – А здесь гавань.
– Гавань? – удивился Каден.
– Ишшин нуждаются в снабжении, и не все можно доставить через кента. Здесь есть подземная гавань, выбитая морем. Ты пойдешь туда.
– Разве ее не охраняют?
– В устье охраняют, – ответил Тан, – но они не ожидают побега. Ты заберешься на судно, причаленное к каменному молу, спрячешься среди бочек и будешь ждать меня. С отливом судно уйдет, и мы с ним.
– А труп? – спросил Каден, ощущая, как вспотели ладони. – Труп стражника, которого мне придется убить?
– Смена караула не совпадает с приливами и отливами, – объяснил Тан. – Когда его придут сменить, мы уже будем в море. Сейчас у причала нет других судов для погони.
Каден нахмурился. Слишком много возможностей споткнуться: прокрасться по коридорам Мертвого Сердца, отыскать тайную гавань, забраться на корабль, скрываться от всех глаз, пока крепость не останется далеко позади…
– А кента? – спросил он. – Почему не уйти через кента?
– Не будь глупцом. Грот с кента ишшин охраняют, как никакой другой. – Он кивнул на кровавую карту. – Запечатлел?
Минуту Каден вглядывался в линии и изгибы, в квадратики и ответвления, затем кивнул. Тан основанием ладони стер чертеж, оставив на камне лишь красноватое пятно. Закончив, он отдал Кадену ключ и нож.
– А зачем выжидать? – спросил Каден. – Почему, убив стражника, не двинуться сразу в гавань?
– Чтобы смена караула наверху успела занять посты. Жизнь ишшин расписана по минутам. Выждав четыре тысячи ударов, ты, по всей вероятности, застанешь верхние помещения пустыми.
Каден обдумал сказанное:
– Не слышу большой уверенности.
– Уверенности и нет. Если кого-нибудь встретишь, опусти голову, спрячь глаза.
– А Тристе где? Как нам ее вытащить?
– Никак.
Каден медленно вздохнул:
– Они ее убьют.
– По всей вероятности.
– Мы могли бы увезти ее с собой. Где двое, там и трое.
– Нет, – покачал головой Тан. – Риск слишком велик. Уже из того, что видел, ты должен был понять: девушка не то, чем кажется, а видел ты не более десятой части. Она опасна и непредсказуема.
– Но мы ведь еще можем что-то от нее узнать, – резко возразил Каден. – О кшештрим, о заговоре.
– Уйми сердце! – прорычал Тан. – Все решает точный расчет времени.
Каден проверил свой пульс, чуть задержал удары и только потом прошипел:
– Она что-то знает.
– Знает, – согласился Тан, – но нам не скажет. Матол жестко на нее давил, жестче, чем стал бы я на его месте. Она для нас бесполезна.
