– Сегодня я приду за тобой, когда отправлюсь в место силы, – и потом добавила со злостью, повернувшись к Джоан: – Надеюсь, что прежде чем я отправлюсь в место силы, Джулуна схватят и казнят.
Гари тупо повернулся к Джоан, и охранники вернулись в темный дворец. Когда пленники снова вошли в свою комнату, Гари подошел к окну. Выглядел он изнеможённым.
Солнце поднималось над вулканами, которые протянулись вдоль восточного края долины. Как только Кум залили солнечные лучи, город ожил. Он бурлил, словно растревоженный пчелиный улей. Джоан медленно заговорила, нарушив тишину в комнате:
– Борщёфф мертв, а теперь и Окара. Мы остались вдвоем, и только мы можем остановить то, что делает Ширани.
– Как мы можем остановить её? – воскликнул Гари, с отчаянием схватившись за голову. – Мы ничего не сможем поделать.
– Гари, Ширани должна умереть, – торжественно проговорила Джоан. – Если этого не случится, то сегодня ночью страны… нет, сама цивилизация этого мира исчезнет! – Англичанка подошла и схватила Гари за плечи своими маленькими сильными руками, повернула его, чтобы внимательно посмотреть ему в глаза. – Ты же мог однажды убить Ширани и не сделал этого, – энергично проговорила она. – Тогда ты не смог этого сделать… Но ты не понимал, насколько большую угрозу она представляет для всего мира. Теперь ты это понимаешь. И теперь ты должен сделать то, что не мог сделать раньше. Ширани должна умереть до того, как устроит эту страшную катастрофу сегодня вечером.
Гари застонал.
– Я знаю… Я знаю, но, Джоан, я люблю её, и не уверен, что смогу убить её.
– Даже когда ты знаешь, что только её смерть спасет нашу цивилизацию? – недоверчиво поинтересовалась Джоан.
– Джоан, я не уверен, – повторил он, дико и взволнованно. – Сейчас я могу пообещать убить её, потому что знаю, что должен это сделать. Но когда я стою лицом к лицу с ней, зная, что люблю её и что она любит меня… Боюсь, что я не смогу этого сделать.
– Если ты этого не сделаешь, то, выходит, ты и в самом деле предатель, как говорил Окара! – вспыхнула Джоан. – Предатель своей страны и всего мира!
Гари почувствовал, что жестокое обвинительное заключение нанесло удар по его пульсирующему разуму. В ответ он воскликнул:
– Но даже если бы я мог заставить себя это сделать, Джоан, у меня не будет никакой возможности, потому что Ширани знает, что я могу попробовать что-то предпринять, когда я в отчаянии, чтобы остановить её. Она все равно будет держать охрану рядом со мной, пока она не выполнит то, что она собирается делать сегодня вечером.
– Ты должен использовать любую возможность! – свирепо произнесла Джоан. – Она поведет тебя сегодня на место силы. Тогда у тебя будет шанс… Если стражи отвлекутся, ты сможешь вырвать у одного из них кинжал или саблю. Ты должен ударить принцессу прежде, чем она обратит мир в руины.
– Может, у меня и в самом деле будет шанс, – пробормотал Гари. – Но я не смогу это сделать… Я знаю, что не смогу убить её.
– Ты должен! – в отчаянии воскликнула Джоан. – Подумай о своей стране, Гари. Подумай обо всем огромном мире, о людях, которые спят спокойно, не ожидая, что вот-вот умрут. О невинных мужчинах и женщинах, матерях и детях… Представь себе, как содрогнется земля, когда на головы невинных обрушатся стены зданий… Миллионы погибнут! Сама цивилизация может оказаться под угрозой, если ты не прикончишь эту Ширани! – И тут карие глаза Джоан наполнились горячими слезами. Её лицо побледнело. Она крепко обняла американца, прижавшись заплаканным лицом к его щетинистой щеке. – Гари, я знаю, ты любишь Ширани. Но я тоже тебя люблю. Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Огромная вина ляжет на тебя, если ты не остановишь эту безумную девку. Ты должен убить Ширани этим вечером.
Всхлипывая, она прижалась к Гари. Плечи её тряслись от рыданий. Он крепко обнял её, и странно… В какой-то момент он почувствовал, что в душе его воцарился полный покой. Все безумные мысли, которые родились у него в эти дни, отступили, и в глубине его души зародилась ледяная решимость.
Теперь он все понял! Он разобрался! В этот ужасный час вся нерешительность покинула его, и душа его вновь обрела целостность. В этот ужасный час, когда Земля неслась к ужасной судьбе, он не должен был подвести всех и вся. Он любил Ширани… Да… И несмотря на эту любовь, она должна была умереть.
– Не плачь, Джоан, – тихо сказал он. – Все будет хорошо.
Джоан подняла взгляд… Её огромные, блестящие от слез карие глаза уставились на него.
– Что ты хочешь сказать…
– Ширани умрет сегодня на месте силы, – заверил её Гари. – Обещаю. – Он увидел недоверие и сомнение, написанное на лице Джоан, и тогда снова заговорил: – Я не мог убить её раньше, – продолжал он, но голос его был спокойным и бесстрашным. – Но сегодня вечером я это сделаю. Не нужно бояться, что я нарушу свое обещание…
Джоан отстранилась, и страх читался в её взгляде…
– Гари, я знаю, что ты хочешь сделать! Ты собираешься убить её, а потом покончить с собой.
– Я все равно не смог бы жить дальше, зная, что её кровь у меня на руках.
– Нет, – взвыла Джоан. – Нет, Гари…
