– Но почему вы, принцесса, собираетесь выйти замуж за незнакомца? – донесся сердитый голос из толпы. – Почему вам не воссоединиться с одним из древнейших родов Кума?
Из толпы донеслись крики согласия. Лицо Джулуна расплылось в победной усмешке. Ширани напряглась. А потом, словно обретя второе дыхание, она буквально заискрилась, словно от неё исходила реальная осязаемая сила. «Я еще не видел её такой прекрасной и в то же время ужасной, – подумал Гари. – Неужели она и в самом деле собирается противостоять толпе?»
– Разве я не ваша правительница? – страстно воскликнула она. – Джулуна выбрали мне в мужья против моей воли, но я докажу, что достойна большего и подарю вам весь мир, как обещала! Или вы хотите отказаться?
Её угроза заставила толпу замолчать. А потом из толпы донесся выкрик:
– Ваша воля – наша воля, принцесса! Если вы считаете, что этот незнакомец подходит вам в мужья, то так и будет!
И громкий крик одобрения этих слов подхватила огромная толпа, которая минуту назад роптала от недовольства.
– Хорошо, – воскликнула Ширани. – А теперь возвращайтесь в свои дома, а завтра приготовьте лошадей, мечи и копья. И ничего не бойтесь, подданные мои, завтра весь мир содрогнется и перевернется, когда я воспользуюсь силами Древних…
С диким ревом, полным энтузиазма, возбужденная толпа начала разбредаться. Ширани повернулась к Джулуну. Она была переполнена восторгом.
– Теперь ты, Джулун, видишь, насколько бесполезной была твоя попытка обратить мой народ против меня. Теперь я узнала, сколько на самом деле яда было сокрыто в твоей душе, и я предупреждаю тебя: если ты ещё раз попытаешься ослушаться меня или выкажешь собственную волю, то будешь казнен прилюдно.
Однако горец не отступал. Его красивое лицо было все ещё перекошено в порыве страсти.
– Значит, такова моя награда за то, что я долго служил вам, – с печалью в голосе проговорил он. – Вы отшвырнули меня прочь, словно грязную тряпку, ради этого безымянного незнакомца. – Взгляд его стальных глаз был переполнен ненавистью. – Да будет так, – подытожил он, повернулся и ушел.
Ширани с печалью посмотрела ему вслед:
– Порой мне начинает казаться, что правильнее было бы его убить, – заявила она Гари. – Да, я бы точно так и поступила, если бы была уверена, что это не приведет к разногласиям среди моих подданных, а раскол в рядах накануне великих событий мне не нужен, – а потом она внимательно посмотрела на Гари, заглянув ему в глаза. – Знаешь, о чем ты сейчас думаешь, Гари? – проговорила она совершенно неторопливо. – Ты все ещё полон ужаса, представляя себе то, что я собираюсь сделать.
– Да, – согласился с ней Гари хриплым голосом. – Ширани, вы столь прекрасны, что не можете обрушить этот ужас на Землю. Сама мысль о подобном деянии – Зло. Это Зло, и я говорю вам это сейчас, хотя я люблю вас. Но если вы преуспеете в своих нечестивых намерениях, любовь обратится в ненависть…
– Нет, Гари, – уверенно сказала она. – Ты всегда будешь меня любить. Я в этом уверена. И когда все случится, и Земля очистится, ты не станешь испытывать никакого ужаса, потому что так и должно быть. Пока же дело не будет сделано, ты будешь находиться под стражей, Гари… Я знаю, ты бы отдал свою жизнь, чтобы сорвать мои планы и спасти неведомые мне народы. И хотя я уверена, что ты не станешь пытаться убить меня, ты можешь сделать что-то, что помешает моим планам… – жестом она подозвала охранников и приказала отвести Гари назад в апартаменты для чужеземцев. На прощание она объявила: – Завтра вечером я сама приду за тобой, потому что я хочу, чтобы ты был рядом со мной в месте силы, когда я обрушу мощь Древних на твой мир. До тех пор я не увижу тебя, потому что мне нужно изучить книгу Древних, чтобы понять, как контролировать великие силы.
На все это Гари ничего было сказать. Он ощущал страшное физическое истощение. Спотыкаясь, он отправился с охранниками во дворец. Они довели его до двери охраняемых апартаментов, которые не так давно он оставил вместе с Борщёффым и Окарой. Однако теперь ему казалось, что это произошло века назад. Пошатываясь, он вошел в комнату и рухнул на ближайший стул. Стражи, оставшись снаружи, закрыли двери.
Когда он вошел, Окара и Джоан были у окна. Однако стоило ему появиться, они сразу повернулись к нему, внимательно разглядывая его напряженную фигуру.
Взгляд Джоан Лэйрд был переполнен жалостью. И ещё в нем была тоска – страшная тоска. А на желтом лице японского шпиона можно было прочитать лишь горькое презрение и ненависть.
– Значит, Мартин, ты собираешься стать мужем Ширани, её партнером в разрушениях и союзником в войне, которую она развяжет за пределами этой долины? – прошипел Окара.
Гари поднял темную голову и устало посмотрел на японца.
– Вы слышали, что она сказала, обращаясь к своему народу? – хриплым голосом продолжал он.
– Да, мы наблюдали за происходящим, и все слышали, – с горечью в голосе произнес Окара. – Мы слышали, какую награду получишь ты за предательство. Но не обольщайся, ты предал не Борщёффа и не меня… ты предал все человечество.
