– Он попал в аварию, – сказал я. – Очень тяжелую. Он в коме.
Несколько секунд Цзуй глядел на меня с открытым ртом, совершенно пораженный услышанным, однако потом взял себя в руки.
– Примите мои глубочайшие соболезнования! – взволнованно заговорил он. – В каком странном и непонятном мире мы живем! Величайший мастер погиб не в бою, а в автокатастрофе!
Мне резануло слух слово «погиб».
– Он не погиб, – сказал я. – Он всего-навсего только в коме.
– Да-да, – заторопился тот, – именно это я и имел в виду. Какая жалость, какое несчастье…
И тут же, почти без паузы, улыбнулся:
– Позвольте мне пригласить вас на обед в знак уважения к вам и вашему мастеру.
Сказано это было тоном самого искреннего участия. Я заколебался было, но тут услышал сбоку от себя сдавленное мычание – Сяо Гу, услышав про обед, сделал стойку. Он похож был сейчас на голодную собачонку, которую поманили сосиской, и я не собирался испытывать больше его терпение. Тем более что господин Цзуй мог быть все-таки мне полезен.
– Благодарю, – сказал я. – С превеликим удовольствием.
Странно все-таки, от каких мелочей зависит ход судьбы. Люди строят планы, мечтают, думают о будущем – а где-то на обочине лежит уже маленький камешек, на котором все кончится: и планы, и мечты, и будущее, и даже сама жизнь.
На свою погибель принял я любезное предложение господина Цзуя, но кто же мог знать, что безобидное с виду мероприятие убьет меня, вырвет из мира живых? Никто не мог, и меньше других – я…
Мы трое – Сяо Гу, Цзуй и я – шли к выходу из парка. Я развлекал нового знакомого занимательными рассказами из жизни иностранных чертей, он в ответ просвещал меня относительно вящего превосходства китайцев над всеми остальными народами Азии.
Ресторан, в который вел меня наш новый знакомый, находился дальше, чем я ожидал. Минут двадцать мы шли по проспекту, потом свернули в хутуны и еще минут десять блуждали по разным закоулкам.
Шаг господина Цзуя все удлинялся и ускорялся. Через некоторое время уже даже я с трудом поспевал за ним, а бедный Сяо Гу просто бежал за нами во весь дух. Жаловаться, впрочем, он не смел – его грела идея скорого дармового обеда. Когда преждерожденный Цзуй несколько оторвался от меня, взмокший Сяо Гу забежал с другой стороны.
– Всемилостивый Будда, – шепнул он мне, – это не человек, а какое-то феррари!
В этот миг Цзуй наконец остановился, повернулся к нам и, указывая на здание в глубине квартала, сказал:
– Мы почти пришли…
– Слава богу, – проворчал Сяо Гу, – я уж думал, придется отправиться на встречу с Марксом. В жизни так не бегал, даже когда работал в ресторане офи… э-э-э… господином главным директором по обслуживанию клиентов.
Ресторан был не слишком большой, но нарядный, как пряничный домик. У входа, по китайскому обычаю, висели большие красные фонари, на праздники зажигавшиеся изнутри желтым огнем.
Цзуй приветливо кивнул нам и исчез в глубине ресторана. Мы последовали было за ним, как вдруг Сяо Гу встал у входа как вкопанный.
Я посмотрел на него. Тот в ужасе таращился на вывеску.
– Хозяин, что это? – пробормотал он, указывая на золотые иероглифы, украшавшие стену.
Я глянул на вывеску. Она гласила: «Жена Великого Юя».
– Ну, и что тебе непонятно? – спросил я с некоторым раздражением: было невежливо заставлять ждать господина Цзуя внутри. Я и так длинноносый варвар, а если еще и не буду соблюдать ритуал-ли, кто захочет иметь со мной дело?
– Вы знаете, кто был женой Великого Юя? – понизив голос, спросил Сяо Гу.
– Кто?
– Вот она! – и Сяо Гу ткнул пальцем в изображение на стене. Там была нарисована – надо сказать, мастерски – юная девушка. Была она стройна и вид имела лукавый и игривый, что естественно для китаянки. Правда, была в картине одна странность – девушка была седой. Во времена Великого Юя, то есть буквально допотопные, женщины, я думаю, гораздо реже красились, чем сейчас, и тем более в седину.
– И что дальше? – поинтересовался я.
– Сразу видно, что вы иностранец, – сказал Сяо Гу. – Только иностранец не знает, что женой Юя была…
Он осекся – из ресторана выглянула миловидная тоненькая официантка. Она увидела меня и, улыбнувшись, приветственно замахала рукой и стала кланяться.
– Господин, прошу вас, заходите!
– Потом договорим, – бросил я Сяо Гу, заходя в ресторан. Он со вздохом направился следом за мной.
Бедный Сяо Гу, он сделал все, чтобы меня спасти! Не его вина, что ему это не удалось…
Ресторан был небольшой, столиков на десять, но весьма уютный. Столы все были покрыты красными скатертями, что меня очень порадовало. В последние годы в Китае завелась глупая мода покрывать столы стеклянными панелями. Поел посетитель, после него быстро вытерли стол грязной тряпкой – и место готово для приема следующего, а заодно и для распространения дизентерии.
