– Именно. Магическая печать, а может, даже несколько. Демон заперт в Диане, и чья-то злая воля удерживает его внутри нее. Сейчас я сам в этом удостоверился. Вы же видели, как она отреагировала на охранные амулеты.
– Так это не она, а демон? – еще больше испугался Владимир Семенович. – Он отпрянул от твоих магических побрякушек?
– Да, все так. Демоны и прочие потусторонние твари до одури боятся этих оберегов. – Денис продемонстрировал Толоконникову свою погремушку. – Они могут причинить им сильную боль.
– Но кто мог запереть демона в моей дочери? – растерянно спросил Владимир Семенович. – Кому это нужно?
– Именно это я и хочу выяснить, а затем найти способ освободить Ди… Вернуть ее к нормальной жизни. Теперь, когда причина происходящего мне известна, можно попробовать все исправить. И прошу, не мешайте мне… Врачи тут точно не помогут, остается надеяться только на магию.
Толоконников испуганно уставился на Дениса, будто видел его впервые в жизни.
– А ты уверен, что у тебя получится? – наконец спросил он.
– Нет, – откровенно признался Чернокнижец. – Я больше ни в чем не могу быть уверен, но я сделаю все, что в моих силах. И даже больше… Обещаю вам.
– Уж лучше тебе постараться! – раздраженно воскликнул Владимир Семенович. Он вдруг снова начал распаляться. – Как ни крути, но это ты во всем виноват! Из-за тебя она пошла на каменный круг той ночью! Черт побери, сколько же проблем принесли моей семье Чернокнижцы!
– Я знаю это, как никто другой, – тяжело вздохнул Денис. – И я не могу исправить прошлого. Но могу хотя бы попытаться спасти будущее.
Владимир Толоконников снова поник.
– Ты прав, я любил твою мать, – неожиданно признался он. – И всю жизнь ненавидел твоего отца за то, что он увел ее от меня. Иногда мне кажется, что я все еще люблю ее, несмотря на то что Елизаветы уже много лет нет на этом свете.
– А как же ваша жена?
– Марина? Я безмерно уважаю ее, но никогда не испытывал к ней тех же чувств, что к Елизавете. Нас поженили родители, этот брак был выгоден обеим сторонам. Я не возражал, мне было все равно. С Мариной мы прожили много лет, она родила мне прекрасную дочь, и я благодарен судьбе за этот подарок. Но любви между нами никогда не было.
– Но разве можно жить с человеком без любви? – удивился Денис.
– Ты еще слишком молод и многого не понимаешь. Нередко самые крепкие браки основаны вовсе не на любви, а на дружбе и взаимном уважении. Но иногда я все же ловлю себя на том, что думаю, как повернулась бы моя жизнь, если бы Елизавета осталась со мной. Об этом можно лишь догадываться…
– Вряд ли вас хватило бы надолго, – подумав, сказал Денис. – Мои родители стоили друг друга, а вы совсем не такой. В вас нет той ярости, страсти, склонности к неразумным поступкам и всяким безумствам, которыми они оба отличались.
«А еще ты никогда не убивал людей с помощью черной магии», – подумал Чернокнижец, но вслух этого не сказал.
– Может, ты и прав, – кивнул Владимир Семенович. – Время все расставило по своим местам. А ты… Ты очень похож на Игоря, так что я сразу понял, кто ты, при нашей первой встрече. Возможно, я был тогда излишне резок с тобой… Но я будто знал, еще тогда, что ты обязательно втянешь мою дочь в неприятности. Будто предчувствовал что-то плохое! И, как видишь, мои предчувствия меня не обманули. Вы с отцом – одного поля ягоды, в этом я нисколько не сомневаюсь. Игорь тоже сначала делал, а уж потом задумывался о последствиях своих поступков.
– Наверное, вы правы, – согласился Денис. – Чем больше я узнаю о своем отце, тем сильнее в этом убеждаюсь.
– Я не знаю, как вышло, что твои родители погибли. Но уверен, что либо твой отец был всему виной, либо то, что он совершил… Я сожалею об их смерти, все же когда-то мы были настоящими друзьями. Но сделанного уже и правда не вернуть. Видишь, какая злая ирония судьбы, Денис? Теперь, когда врачи бессильны, только ты можешь помочь моей Диане. И я прошу тебя… Умоляю… Верни мне дочь. – Голос Толоконникова дрогнул. Денису показалось, что Владимир Семенович сейчас расплачется. – Она – единственная, ради кого я живу. И если ты это сделаешь… Если у тебя все получится… Я готов смириться с твоим присутствием в ее жизни.
– Я постараюсь, – неуверенно пообещал ему Денис. – И спасибо вам за откровенность.
Толоконников лишь тяжело вздохнул. Денис никогда еще не видел его в таком подавленном состоянии и просто не знал, что еще сказать.
Попрощавшись, он торопливо зашагал к лифту, кивнув на прощание медсестре Полине. А Владимир Семенович тоже больше ничего не сказал. Он стоял у большого окна в конце больничного коридора, сильно ссутулившись, прислонившись плечом к косяку, и молча смотрел на солнце, медленно поднимавшееся над заснеженными вершинами далеких гор.
Снежана Демидова жила в нескольких минутах ходьбы от клыковской больницы. Денис пересек улицу и, остановившись у высокой чугунной ограды поместья Демидовых, пытливым взглядом окинул респектабельный особняк из белого камня с широкой террасой и оранжереей, примыкающей прямо к дому.
