— Как по-разному могут видеть люди одно и то же. Я не сомневаюсь, что ты просто любуешься необычным зрелищем. Я же спрашиваю, когда выхолостится религиозный смысл из этого праздника, когда он превратится всего лишь в народное гуляние. До тех пор нам будет трудно двигаться вперед.
Генри был прав.
При встречах вожди обычно казались мне скорее фантастичными, чуть смешными, а не реальными фигурами. Как-то раз, когда я был у наших летчиков в аккрском аэропорту, туда приехал вождь. Это был сморщенный старичок, увешанный просто невероятным количеством золотых украшений. Наверное, в одной толстой цепи, висевшей у вождя через плечо, было не меньше пуда благородного металла.
Старичок настороженно поглядывал вокруг, ошарашенный и доносящимся из соседних мастерских шумом, и видом странных для него летательных аппаратов. Сопровождавший вождя «лингвист» — придворный, через которого вождь может разговаривать с окружающими, подошел к нашим летчикам и сказал, что вождь никогда не летал и очень хотел бы испытать ощущение полета.
Наши ребята переглянулись между собой. Видимо, их позабавила перспектива покатать старика между облаков. Один из летчиков распорядился, чтобы к взлету подготовили вертолет, и предложил лингвисту проводить вождя к машине. Через несколько минут они уже были в воздухе.
Весь полет продолжался не больше пятнадцати минут. Когда вертолет приземлился, старик первым выскочил оттуда. Его лицо буквально посерело от пережитых испытаний. Он через лингвиста поблагодарил экипаж и, явно молясь сохранившим его жизнь богам, заторопился с аэродрома.
Летчики добродушно улыбались.
В торжественные моменты, окруженные ликующими подданными, в сиянии роскошных одежд и украшений, в громе труб и барабанов, вожди могут показаться живыми куклами. Да так оно, в сущности, и есть. Каждое их движение и каждый поступок предусмотрены и определены строжайшим церемониалом, который опасно нарушать. Но праздники коротки, а будни длинны. В будни вчерашняя кукла приобретает самостоятельность и оказывается дельцом, политиком, предпринимателем. Прячется в сундук шелковое кенте, надевается английский костюм.
Не раз Гане пришлось испытать силу вождей. Напомню только об одном из сравнительно недавних эпизодов.
19 сентября 1954 года в центре области Ашанти городе Кумаси состоялся первый митинг новой партии — Движения национального освобождения. Это название способно ввести в заблуждение, ни о каком национальном освобождении лидеры движения никогда не думали. Их ставка с самого начала делалась на национализм ашантийцев, и уже первый митинг был проведен с нарочитым соблюдением национального ритуала больших общенародных собраний. Его сопровождали стук военных барабанов, мушкетные залпы, пение военных гимнов. Председателем партии был избран старший лингвист верховного вождя ашантийцев — асантехене. Это также должно было показать связь движения с национальными традициями народа.
Председатель партии Бафур Осей Акото был известен своим богатством, нажитым на продаже какао-бобов. Но никто не обманывался в том, кто являлся подлинным хозяином движения. В очень осторожной форме старая лиса асантехене Премпе II обещал партии свою поддержку. Он и был подлинным вдохновителем движения. А как только его позиция стала известна, о своей симпатии к партии заговорили и остальные вожди области Ашанти. Район за районом переходил на сторону борцов за «святые обычаи» народа ашанти.
В октябре 1954 года Совет ашантийцев — высший в крае орган традиционной власти — обратился к английской королеве. Совет призывал королеву создать комиссию, которая бы изучила возможность установления в Гане федеральной структуры государства. Как стало ясно позднее, вожди хотели, чтобы каждая область страны получила внутреннюю автономию и имела бы свое законодательное собрание. Английское правительство ответило на просьбу Совета отказом.
В скобках замечу, что через несколько лет во многих африканских странах эта найденная ашантийскими вождями идея федерализма будет подхвачена столь же реакционными общественными группами. В федерализме феодальные круги других африканских стран увидят щит от демократических поползновений со стороны центральных правительств, от всех попыток ликвидировать их привилегии. Так, благодаря консерваторам и реакционерам этой родившейся в Кумаси идее будет суждена довольно долгая, хотя и бесславная жизнь.
Когда не оправдались надежды на открытую помощь метрополии, лидеры движения организовали кампанию террора против стоящей у власти Народной партии Конвента. Все средства были хороши — пытки, тайные убийства, бомбометания. При ДНО активно создавались полувоенные отряды из молодежи, которым поручалось запугивание противников. Во многих районах Ашанти дело дошло до того, что правящая в стране партия оказалась вынуждена фактически уйти в подполье.
