Первое, что я услышал, совершив очередное своё перемещение, был громкий недовольный кашель мистера Фламболла. Сообщники стояли посреди фейерверочного цеха, в узком свободном пространстве между двумя шеренгами рабочих мест на втором этаже главного корпуса. В правой руке управляющего был зажат знакомый мне бронзовый подсвечник в форме рождественского эльфа, а в единственной левой руке сторожа - дешёвый ручной фонарь с погнутой металлической ручкой. Оранжевые отсветы, рождаемые обоими светильниками, беспорядочно бегали по безлюдным рядам пустых скамей и рабочих столов, прикрытых сверху кусками плотной холщовой материи. Неровное пламя отбрасывало на лица обоих заговорщиков жутковатые тени и блики, уподобляя их неясным зловещим фигурам из чьего-то ожившего ночного кошмара.
Едва выглянув из огня знакомого подсвечника, я первым делом узрел прямо перед собой сухой, покрытый жёсткой трёхдневной щетиной подбородок сторожа. С невозмутимым видом оглядывая тонущее во мраке помещение цеха, Кэйн молча курил свою новенькую трубку, буквально за несколько часов до этого полученную им в дар от его щедрого начальника. Всё окружающее сторожа пространство было заполнено густыми облаками тяжёлого табачного дыма. Сам даритель, глотнувший, должно быть, ненароком этой отравы, стоял рядом и старательно откашливался.
- Послушайте, мистер Кэйн! Неужели вам самому не мешает этот чад? - сквозь кашель поинтересовался у своего подчинённого управляющий, ожесточённо размахивая руками в надежде отогнать едкий дым. - По правде сказать, я лелеял надежду, что вы хотя бы в момент проведения нашей операции воздержитесь от этой вашей привычки! Разве вас самого это не отвлекает?
- Нет, - невозмутимо пожал плечами Кэйн. - С чего бы? Наоборот успокаивает. Да и потом я читал: курение благотворно влияет на лёгкие.
- В самом деле?
- Кха-кхе-кхе-м...
- Поразительно! Кто бы мог подумать, - Фламболл изумлённо тряхнул головой. - Ну хорошо, давайте ещё раз повторим нашу "рабочую версию". Итак, будучи широко известны своей высокой дисциплиной и неукоснительной преданностью регламенту, вы, тем не менее, в кой-то веки не устояли перед соблазном и решили отлучиться со своего поста, дабы полюбоваться на обещанный бургомистром фейерверк. Собственно, именно из-за этого всё и произошло.
- По головке меня за это точно не погладят, - буркнул Кэйн.
- Вас, конечно, уволят за халатность, но всё равно не будут сильно наказывать, учитывая вашу инвалидность и выслугу лет. А уж я со своей стороны обеспечу вам такое выходное пособие, что вам и незачем будет работать до конца дней своих.
- Было бы неплохо.
- Итак, вы покинули свой пост. Тем временем мальчик, скучающий в одиночестве у своей старой опекунши, не выдержал и тоже сбежал. Решив немного прогуляться, он в итоге вернулся обратно на фабрику и забрёл сюда - на второй этаж главного корпуса.
- У меня вопрос. А что скажет сама старуха? Она-то будет в курсе, что мальчишка всю дорогу торчал у неё.
- Видите ли, мистер Кэйн, - тут управляющий лукаво усмехнулся. - Нам следует учесть, что миссис Гертруда всё-таки старая женщина. Она подслеповата, подглуховата... и к тому же давно мечтает переехать в новое более просторное жильё. Полагаю, мне удастся внушить ей, что она попросту не заметила, как мальчик сбежал из-под её присмотра. Итак, заигравшись, Элвин случайно уронил с одного из рабочих мест стоявшую там лампу.
С этими словами Фламболл аккуратно, чтобы ненароком не забрызгать носки своих лакированных туфель, опрокинул стоящий на углу соседнего стола незажжённый масляный светильник. Послышался звон разбитого стекла. По окрашенным в тускло-бордовый цвет стёртым половицам растеклась обширная масляная лужа.
- Вслед за этим, - продолжал управляющий, - мальчик уронил на разлившееся горючее зажжённый подсвечник, испугался вспыхнувшего огня и убежал, в результате чего... в результате чего... Да что ж такое! Не понимаю, почему оно не загорается?!
Что-то явно шло не так. Стремящийся устроить пожар Фламболл старательно тыкал в лужу бронзовым подсвечником, специально похищенным для этой пагубной цели из тумбочки законного хозяина. Но сколько бы он ни подносил пламя к маслу, оно ни в какую не желало загораться, словно это было и не масло вовсе, а обыкновенная подкрашенная вода. Не в силах вымолвить ни слова от возмущения, незадачливый поджигатель с праведным негодованием воззрился на лужу. На самом деле причина была вовсе не в жидкости, а в самом подсвечнике. Сейчас он не сумел бы запалить даже кучу сухого пороха, но Фламболл и не догадывался об этом обстоятельстве. Не догадывался он и о происхождении сего необъяснимого феномена.
