– Все изменилось с той самой минуты, как я выпрыгнула из машины, что везла нас в Милмур, – ответила Аби. – Мне потребовалось время, чтобы осознать это. Я думала, что, как только я докажу невиновность Люка, они поймут, почему я сбежала, и все будет хорошо. Я была такой наивной. Все, что я сделала, – поставила себя в положение, из которого нет пути назад.
– Но, согласись, это дает определенную свободу? Когда тебе нечего терять.
И это действительно было так. Аби пощупала в кармане баллончик. Сегодня она переступит еще одну черту. Нет, не просто переступит. Она взяла разбег и совершит прыжок.
Прыжок в неизвестность. Ее сердце учащенно забилось.
– А вот и они. – Рени кивнула в конец улицы, где появились две фигуры в черном, их лица тоже были наполовину закрыты. Девочка посмотрела на часы, пластиковую дешевку из Милмура с логотипом «ББ».
Хладнокровие Рени поражало. «Со стороны может показаться, что она просто проверяет, сколько минут осталось до ее автобуса», – подумала Аби.
– Три-два-один, и… вечеринка началась! – Рени сорвалась с места.
Сейчас важна была скорость. Все эти дорогие магазины оснащены новейшими системами сигнализации, напрямую связанными с частными охранными фирмами. В запасе у них только девяносто секунд.
Аби пустилась к своей цели – к одному из новых магазинов. Это был бутик высокой моды, где, предположительно, представлена коллекция жены одного из приятелей лорда Джардина и где одно платье стоит больше, чем годовая зарплата обычного человека. Ничего особенного, но сшито вручную в Экстоне, девонском городе рабов, там предпочитали создавать свои коллекции все роскошные бренды, представленные на этой улице.
Владелица этой конкретной марки считала, что маленькие руки и острые глаза детей Экстона лучше всех справятся с мелкими деталями ее «шедевров», высоко ценимых богатыми клиентами со всего мира.
Витрина с выставленным товаром была идеальна для их послания людям. Аби старалась не обращать внимания на звуки разбивающегося стекла и запах керосина, остальные трое работали с кирпичами и зажигательной смесью. Ее рука быстро двигалась.
Когда шипение баллончика стихло, Аби осознала, что не слышит больше глухих ударов кирпичей и звона стекла, только треск и рев пламени. Она повернулась, но Рени уже была рядом.
– Красивый почерк, – одобрила она. – Док каждую неделю давал бы тебе задания. А теперь бежим.
Они бросились по улице, на которой витрины магазинов освещались теперь всполохами пламени.
Улицы Мейфэра представляли собой какой-то запутанный лабиринт, но одним из многочисленных талантов Рени было завидное чувство ориентации, и все, что требовалось от Аби, – не отставать. Двое мужчин из Бора побежали на юго-восток, к Часовне королевы. Несмотря на то что это она предложила Часовню в качестве цели, Аби не могла заставить себя быть в группе по ее уничтожению. Это было великолепное здание, простоявшее века, но теперь минуты его сочтены. Оно отвлечет внимание от того, что Аби в качестве второго задания наметила для себя и Рени.
Они добежали до площади Гайд-парк-корнер. Она всегда была плотно забита транспортом, и только в столь ранний час здесь было пусто. Они побежали дальше, по краю Сент-Джеймс-парка в сторону Астон-хауса. Там, где бывшая каретная дорога упиралась в большой круг подъездной дороги к новой резиденции первой семьи Британии, вырисовывалась в темноте внушительных размеров статуя. В ночное время ее не подсвечивали, а при дневном свете она весьма заметна.
Это была статуя короля Якова I, отца последнего короля. Однако, если вам неизвестно, кто здесь увековечен, вы никогда не догадаетесь: уже давно лицо статуи было выдолблено зубилом.
– Он что, был таким уродом? – подбоченившись, спросила Рени.
– Ну, красавцем не был, – согласилась Аби. – Но не по этой причине ему сделали пластическую операцию. Большинство королевских статуй уничтожили, а эту оставили как напоминание о вырождении монархов. Яков Первый написал книгу, в которой говорилось, что короли правят по праву, дарованному Богом. Можешь себе представить, как это нравится Равным. Но нам лучше поторопиться.
Аби сняла с плеч рюкзак и вытащила содержимое, что полегче передала Рени, которая уже запрыгнула на постамент и готовилась карабкаться по ногам короля, обтянутых чулками.
Аби развернула полотно. Надпись была на латыни: «Sic semper tyrannis», но все знали, что она значит: «Навсегда покончим с тиранами». Она надежно закрепила его на рейке, а Рени обмотала веревку вокруг локонов королевского каменного парика и завязала узлом.
Трескучий гул взрыва заставил их повернуть голову – менее чем в полумиле отсюда Часовня королевы превратилась в руины. Облако из дыма и пыли, поднявшееся в воздух, напомнило Аби, что скоро рассвет. Пока они наблюдали, черное облако окрасилось багряным пламенем – скоро от Часовни останется одно пепелище.
– Поторопись! – предупредила Аби. – Скоро все будет оцеплено службой безопасности.
– Вот так-то! – Рени нацепила гипсовую маску.
