Крован провел пальцами по синяку на лице женщины, под его пальцами синяк исчез. Он взял ее руки в свои и сделал это неожиданно нежно, потом поднял ее на ноги. Люк видел, как женщина непринужденно размяла пальцы, едва только он отпустил ее руки. Крован провел рукой, чуть касаясь, по ее плечам, груди, бедрам. Измождение исчезло с ее лица, кожа и глаза, казалось, засияли в свете свечей. Женщина не была красавицей, но Люк видел ее прекрасное преображение, она вновь стала самою собой – сильной, неистовой и бесстрашной.
– Каждый час жизни ранит, – произнес Крован, поднимая руку. – Omnes vulnerant.
– Ultima necat, – продолжила женщина. – Последний убивает.
Она посмотрела мимо Крована на дверь. Люк не отрываясь следил, как она приближается к двери. Защелка поднялась, женщина одним движением широко распахнула дверь.
На улице шел дождь – редкий мартовский ливень. Ночное небо над озером поражало своим темно-фиолетовым цветом, и воздух ворвался, прохладный и чистый. Люк наслаждался его свежестью. Он не выходил на улицу с тех самых пор, как прибыл в замок. Как заманчиво, как легко было бы прямо сейчас выйти в эту дверь.
Люк не понимал, откуда он это знает, но он точно знал, что лежит по ту сторону Последней двери, откуда не возвращаются.
Женщина оглянулась вполоборота, а затем решительно шагнула, подняв лицо и подставляя его под струи дождя. Ее жизнь вылетела, как птица из клетки, и она безвольно упала по другую сторону порога.
Люк не мог поверить: секунду назад была женщина – живая, она дышала, и вот осталось одно лишь безжизненное тело там, за порогом. Он не отрываясь смотрел на него.
– Знаю, знаю, – словно извиняясь, пробормотал Джулиан. – Не особенно впечатляет, верно? Я каждый раз надеюсь на нечто большее… но каждый раз все именно так и происходит. Но пора выпить. – Он запрокинул голову и опустошил бокал. – За ушедших в иной мир, – сказал Джул и икнул.
Что они будут делать с телом? Что случится, если протянуть руку через Последнюю дверь? Люк вспомнил, какой обжигающей была вода в Лох-нан-Деоир.
На первый вопрос он быстро получил ответ: Койра подошла и, навалившись плечом, начала закрывать дверь.
– Ты просто оставишь ее там?! – возмутился Люк.
– Да, – ответила Койра. – Или ты хочешь пойти и похоронить ее? – Она кивнула на дверь.
У Люка по спине побежали мурашки.
– Нет! – выпалил он. – Нет. Но это неправильно.
А что вообще здесь было правильно? Ничего.
– Не волнуйся, – сказала Койра, закрывая дверь. Люк услышал, как упала защелка. – Стервятники сделают свое дело.
Стервятники. Люк с недоверием покачал головой.
– Уход одного из нас дает мне возможность внести изменения в устройство нашей повседневной жизни, – сказал Крован, привлекая к себе всеобщее внимание. – С прибытием Люка Хэдли за нашим обеденным столом стало немного тесно. И сейчас, когда внизу освободилось место, настал идеальный момент для этого.
Люк похолодел. Он не ослышался? Он почувствовал, как стоявший рядом Джулиан сделал шаг назад и, неслышно ступая, уходил все дальше и дальше.
Крован медленно обвел взглядом гостей. Напряжение в холле шипело, как бикфордов шнур, – казалось, это Дар Крована извергался наружу.
Настал момент. Рухнула иллюзия, длившаяся неделю, будто про́клятые отбывают свое наказание, занимаясь только тем, что переодеваются и изображают из себя Равных. Если Люку предписано спуститься, он выяснит, каким образом слуги получают травмы. Возможно, там он найдет даже тех, кто, как Собака, сидит в клетках, прикованные цепями.
Возможно, он будет одним из них.
– Лавиния, – произнес Крован, и Люк чуть не упал носом вперед, когда кулак Джулиана ударил его между лопатками, – боюсь, что время быть вместе подошло к концу. Я больше ничего не могу для тебя сделать. Уверен, ты благосклонно примешь свое снисхождение вниз. А если нет, то, как вы все только что видели, есть альтернатива.
Выражение полной растерянности и непонимания, изобразившееся на лице пожилой женщины, видеть было невыносимо. Кто-то из гостей грубо толкнул ее в спину, и она, спотыкаясь, вылетела в центр холла.
И только сейчас она поняла, что происходит.
– Нет! – завизжала Лавиния. – Нет, вы не можете! Брэйби очень скоро за мной приедет.
Койра подошла к Лавинии и взяла ее за руку, слегка встряхнув, чтобы привести в чувство.
– Нет! – раздался крик, похожий на птичий клекот. – Не прикасайся ко мне! Только Брэйби может ко мне прикасаться.
– Отныне не только! – крикнул кто-то из числа гостей.
Кто это сказал? Блейк? Гаденыш с лягушачьим ртом и слезящимися глазами? Глаза Лавинии в ужасе забегали по лицам.
– Прекратите! – Люк сам не понимал, какая сила заставила его открыть рот и выйти вперед. – Она боится. Она слабая для тяжелой работы. Я пойду вниз вместо нее.
Крован повернулся к Люку. И уже не плясали отблески свечей в стеклах его очков, стекла обрели непроницаемость камня.
– Нет, – сказал он. – Ты не пойдешь. Я с тобой, Люк Хэдли, еще не начал работать.
Лавиния зарыдала, а Люка обдало леденящим холодом, словно у него за спиной распахнулась Последняя дверь.
