Если Крован стирает память Девина и тот пребывает в счастливом неведении об истязаниях, что же он стирает у него? И заставит ли он Люка забыть о только что происшедшем у дверей?
Люк вышел из-под горячих, дышащих паром струй. Вначале в слив стекала вода, кровью Джексона окрашенная в розовый цвет, а потом вода стала чистой. Люк вытерся и быстро оделся. Глянул на часы. До ужина у него в запасе было еще двадцать минут. То, что случилось внизу, заняло всего четверть часа.
Он поспешил в библиотеку, достал потрепанную книгу, приспособленную им под дневник, и побежал с ней обратно в свою комнату. У него не было достаточно времени, чтобы записать все подробно – только определяющие моменты.
Люк подумал и вырвал страницу.
Он сложил листок пополам и положил его поверх титульного листа книги: откроешь – и он сразу бросается в глаза. Саму книгу он засунул под подушку – там на нее всегда наткнешься.
Люк побежал вниз по лестнице в столовую. Девин ждал, держа в руке часы, как секундомер. Завидев Люка, он нахмурился.
– Уложился тютелька в тютельку, Хэдли, – неодобрительно проворчал он.
Люк уставился на него. Полчаса назад Девин вышиб мозги человеку, которым Люк восхищался больше всех на свете, и теперь он упрекает его в опоздании, как будто ничего такого не случилось. Будто он напрочь забыл об убийстве.
Крован успел с ним поработать.
Люк подумал о книге, спрятанной у него под подушкой, как он надеялся, в безопасном месте, и передернул плечами.
«Семья, – думал Гавар с некоторым раздражением, – не столько делает тебя счастливым, сколько создает уйму проблем. Если сестрица его жены решила броситься со скал Хайвителя, то могла бы подождать и сделать это после свадьбы».
Несколько дней назад стало известно о смерти Мейлира Треско, и с тех пор никто не видел Дину и ничего о ней не слышал. Боуда была на грани истерики, не желая мириться с мыслью, что ее сестры не будет на свадьбе, а отец рвал и метал, предполагая, что ответственность за смерть Мейлира запишут на его счет. Как оказалось, Мейлир пользовался определенной популярностью, несмотря на его дурацкие политические взгляды. В письме Армерии Треско – копию она отправила каждому члену Совета юстиции – было четко сказано, что ее сын страдал глубокой депрессией с момента потери своего Дара.
Мама, конечно же, вела себя так, как будто ничего не случилось.
– Ты прекрасно выглядишь, – сказала она, вставляя Гавару в петлицу розовую розу. – Мой красавец, мой первенец вырос и женится.
То, что он красив, Гавар не отрицал, но сомневался, что выглядит прекрасно. Он скорее был похож на человека, идущего на собственную казнь. Так оно и было в некотором роде.
Свадьба века наконец-то состоится, и отпраздновать ее собралась половина общества Равных. Другая половина была либо выскочками – критерий оценки матери, – либо имевшими неправильные политические убеждения – критерий отца, – чтобы быть приглашенными на торжество.
Мать поцеловала сына в каждую щеку сухо, едва касаясь, – минимальный контакт, чтобы быть выражением глубокой и искренней привязанности. Затем она подобрала свои юбки и поспешила из комнаты с намерением выполнить следующую свадебную обязанность. Возможно, проверить карточки рассадки гостей. Или соблюдение основополагающего принципа любого приветственного коктейля «каждому вину свой бокал».
И снова Кайнестон был полон гостей, машин, рабов. Было время, когда Гавар получал удовольствие от великосветских мероприятий. Каждый год он с гордым видом, словно уже вступил в права наследования, расхаживал среди гостей бала, устраиваемого в Кайнестоне после третьих дебатов, – наследник Кайнестона, не важно, что еще подросток, но зато старший сын канцлера, чей портрет однажды будет висеть на стенах Вестминстера рядом с портретом его отца.
И вот он в очередной раз сын канцлера. Но сейчас для Гавара это уже не имело особого значения. Даже сопутствующие льготы и дополнительные преимущества не были столь привлекательны, как раньше. Пиком торжества стало его девятнадцатилетие: в течение уик-энда после третьих дебатов его жизненные завоевания удвоились. Десятки хорошо воспитанных девушек, которые пытались, но не смогли заполучить его, сидели и наблюдали, как заключался союз Гавара с Боудой.
