– Это – мой самый младший из старших братьев, Микки, а это дядя Уэсли, брат моей мамы, – сказала Рени, показывая на два шрама. – Отправлены в Бор. Это мама, она в Эджмарше, папа – в тюрьме в Фелфилде. Мой старший брат Патрик на АЭС в Дандженессе. А вот этот посередине – Деклан, он в Портсбери. Мне было всего восемь, когда нас разлучили, и я боялась, что забуду о них, вот – напоминалка. Но до прошлого года, пока док не нашел меня, я не знала, куда их всех отправили. Во время одной из игр я стояла на стреме, а Асиф зашел на сервер местного Бюро кадров. Он – гений, мгновенно вытащил мой файл. Теперь я все знаю о своей семье.
Воцарилось тягостное молчание.
– Так что, – улыбнулась Рени, глядя на Мидсаммер, – я знаю, где находится Бор.
– Для тех, кто менее осведомлен, чем Рени, – сказала Мидсаммер, – Бор – это британская житница, огромная сельскохозяйственная область, Спецзона безвозмездной отработки, самая большая на территории Великобритании. Сюда отправляют людей со всех крупных городов средней полосы – Ноттингема, Шеффилда, Донкастера и Линкольна. Линкольн ближе всех расположен к нашему поместью. На полях работают в основном мужчины. Женщин там мало, они заняты на переработке и упаковке, женщин этого региона обычно отправляют в Эджмарш, что означает: семьи разделяют – еще одно тяжелое и совершенно ненужное испытание для простых людей. В Боре также есть лагеря пожизненного заключения.
Место позаимствовало свое название у реки, протекающей по его территории и впадающей в Северное море. Вы, вероятно, знаете, что «бор» означает «приливная волна в устье реки», поэтому направление ее потока меняется с приливом. В Боре построена разветвленная система оросительных каналов, но их не хватает, и постоянно нужно строить новые. На эту работу отправляют бригады, сформированные из приговоренных к пожизненному заключению, считается, что эти ребята совершили самые тяжкие неполитические преступления. Политические преступники, как вы знаете, провозглашаются про́клятыми и отдаются в руки Крована. Но на самом деле в эти бригады попадают и мужчины, совершившие незначительное правонарушение.
– Дядя Уэс, – твердо констатировала Рени. – Самое страшное, что он делал, – воровал вещи. Довольно много вещей воровал, но другого зла он, заметьте, никому не причинял.
– Именно так. Мы с матерью годами выслушиваем жалобы об условиях жизни в этой Спецзоне. Когда мой дядя был канцлером, мы надеялись, что в Боре произойдут перемены к лучшему. Не трудно догадаться, кто похоронил все реформы, даже не созвав Совет юстиции. Уиттем Джардин со своей кликой. Так что, когда об этом узнают ребята, с которыми я поддерживаю связь, страшно представить, что начнется.
– Я как раз об этом и думаю, – сказала Дина, подавшись вперед. – Одного Милмура было недостаточно. И тогда мы не знали, как власти отреагируют на протесты. Теперь знаем – подавят силой. Итак, мы можем поднять город рабов, протест должен быть мирным, но всеобщим. Мои люди в Риверхеде готовы организовать забастовку, подобную той, что устроил твой брат, Аби, но только не на одном заводе, а по всему городу.
– Но мы должны попробовать и нечто более радикальное. Разрушительно ударить в самое уязвимое место системы и выбрать такое, где сложно применить репрессии. Протестовать не на улицах, где людей можно окружить и расстрелять. Не там, где есть стены, по которым можно людей размазать. Бор в этом смысле идеальное место.
Члены клуба внимательно слушали.
– Масштабный подход, так? – уточнила Хильда. – Одновременные действия в Риверхеде и Боре привлекут к себе всеобщее внимание. У людей появится идея. И она будет распространяться как круги по воде.
– Именно.
– У меня есть идея, – раздался голос Асифа, которого из-за камина было едва видно. – Хочу сразу сказать, она ужасная, но…
– Не тяни, выкладывай! – почти хором потребовали члены клуба.
– Мы пытаемся изменить общественное мнение. Вдохновить людей встать и высказаться. Хотя большинство из нас не имеют четкого представления о возможностях Дара. Мы знаем только то, что Дар обеспечивает Равным власть. Поэтому я подумал… – Асиф замолчал и заерзал на стуле сильнее обычного.
– Продолжай! – Оз хлопнул его по плечу. – Своей идеей ты нас не напугаешь до смерти.
«Любой идеей можно и напугать, и одновременно вдохновить», – подумала Аби.
– Я подумал, мы должны сказать людям, я имею в виду простых людей, потому что Равные это и так знают… – Асиф сглотнул, так что адамово яблоко судорожно перекатилось по его худой шее. – Сказать, что Дар Мейлира был уничтожен. Если люди узнают об этом, они поймут, что Равные тоже… уязвимы. Пусть Дар разрушил не простой человек, а другой Равный, но это все равно будет знаком.
Предложение Асифа было встречено оглушительной тишиной.
– Я знал, что это ужасная идея, – простонал он, закрывая лицо руками. – И я ужасный человек. Забудьте обо мне.
– Нет. – Это сказала леди Армерия.
