Мидсаммер раскрыла объятия, принимаю Дину. Та зарыдала и не могла остановиться. Наблюдая за ними, Аби почувствовала, как ее гнев улетучился. Удивительно, что́ с ними происходит после всех этих событий: взрыв Восточного крыла, суд над Люком, наказание Мейлира и, наконец, трагедия в Эйлеан-Дхочайсе. Аби знала признаки посттравматического стрессового расстройства. Большинство из них она находила у себя и была уверена, что они есть и у всех остальных.
– Прости, что не приехала раньше, – продолжала Мидсаммер, гладя белокурую голову Дины и пытаясь как-то ее успокоить. – Забавно, но ни меня, ни мою подругу не включили в список приглашенных на свадьбу твоей сестры. Но я получила твое сообщение, и вот я здесь. Что я могу для тебя сделать, кроме как служить большим носовым платком для твоего симпатичного хлюпающего носика?
Даже Дина что-то невнятное пробормотала в ответ на ее шутку. Тыльной стороной ладони она вытерла нос, взяла подругу за локоть и повернулась к сидевшим у камина:
– Прошу любить и жаловать, это наследница Мидсаммер Зелстон, мой друг и друг Мейлира. Я попросила ее присоединиться к нам, потому что она была союзницей в нашем деле в Линкольншире.
Графство Линкольншир. Аби знала, что родовое гнездо Зелстона находилось в Линдуме и выделялось своей экстравагантностью среди поместий великих семей Британии. Оно представляло собой довольно странное сооружение, воздвигнутое на руинах античного города, построенного еще римлянами. Линдум-холл из красного кирпича, со сводчатыми потолками некогда был римской термой, в нем сохранились мозаичные полы того времени.
Основателем рода Зелстонов был консул, присланный в Британию римским императором Септимием, выходцем из Африки. Происхождение делало род Зелстонов самым древним из всех британских семей, хотя Аби не раз слышала, как лорд Уиттем с презрением говорил о канцлере. Вероятно, причиной была его личная неприязнь к Зелстону, а также вопиющие расовые предубеждения, которые проявились в его мерзких комментариях – они тоже не прошли мимо ушей Аби – по поводу обреченности любви канцлера и Эвтерпы Парвы.
Дина представила Мидсаммер всех членов клуба, осталась только Аби. И Аби застыла. Между ней и Мидсаммер существовала связь – ее брат убил дядю этой девушки.
– А это Абигайл Хэдли, – сказала Дина. – Сестра Люка Хэдли. Парня из Милмура.
Аби следует извиниться? И это будет расценено, будто она хочет оправдать Люка? Но еще хуже, если она промолчит.
Неожиданно Мидсаммер искренне рассмеялась:
– Не мучайся, Абигайл! В этом нет необходимости. Я знаю, за что твоего брата объявили про́клятым. Знаю, какую цену заплатил Мейлир за то, что пытался убедить всех, что твой брат невиновен. И я знаю, у Мейлира была идея, что целились вовсе не в моего дядю. Вот такой сумбур и неразбериха, не правда ли?
Аби выдохнула с облегчением.
– Я не верю, что мой брат каким-то образом причастен к убийству, – сказала она. – Но я должна доказать это. Доказать всем, и особенно вам. Сочувствую вашей утрате.
Взгляд у Мидсаммер был прямой и проницательный. Аби пыталась вспомнить, что она знала об этой девушке, бывшей примерно одного с ней возраста, которая никогда не попадалась ей, как Дина и ее сестра, на страницах глянцевых журналов. Кажется, она была студенткой магистратуры, но не в одном из колледжей Оксфорда или Кембриджа, где учатся практически все Равные. Кажется, в Брайтоне? И у нее была подруга, девушка-простолюдинка.
Да, Мидсаммер Зелстон не типичная Равная.
«Но, – подумала Аби, в последнее время эта мысль часто ее беспокоила, – она все же Равная».
– Ты никому ничего не должна доказывать, – покачала головой Мидсаммер, – и особенно мне.
– Родовое гнездо Зелстонов – Линдум, – сказала Дина, пододвигая стул, чтобы Мидсаммер могла к ним присоединиться. – И вы все знаете, что́ находится рядом.
– Бор, – быстро вставила Рени.
Удивилась не только Аби. Беспризорная жизнь на улице мало того что обогатила эту девочку уникальным опытом, но и сделала ее ум необыкновенно острым. Но Аби не подозревала о ее глубоких познаниях в географии. Рени невозмутимо пожала плечами и задрала рукав. Все увидели на внутренней стороне левой руки горизонтальные шрамы. В свете камина они казались серебристо-розовыми на ее смуглой коже.
Аби давно их заметила и гадала, был ли это несчастный случай на производстве в Милмуре, или, что более вероятно, учитывая тяжелое детство Рени, она сама где-то сильно поранилась. Оказалось, ни то ни другое.
