Наблюдать за жизнью и особенно перебранками этой веселой компании музыкантов было чрезвычайно интересно. Раджу еще не доводилось сталкиваться со столь легким и частым использованием непотребных слов вроде «пидор», «блядь», «пиздюк» и прочих. Он даже не предполагал, что одно известное ему коротенькое слово может быть столь многозначным.
В ощутимую качку переборка приподнималась над полом, образуя щель, в которую могли скатиться всякие мелкие предметы. Как-то раз вечером Раджу, одиноко коротавший время в каморке, увидел, что к нему прикатилась блестящая серебристая трубочка. Она притормозила возле сундука, где ей грозила опасность быть раздавленной.
Мальчик поспешил спасти нежданную гостью, а за перегородкой уже возникла суета. Прислушавшись, Раджу понял, что кто-то отчаянно ищет флейту, которую он держал в руках.
Как же известить хозяина, что его драгоценность цела и невредима? В свое время Раджу брал музыкальные уроки и немного был знаком с духовыми инструментами. Приложив флейту к губам, он выдул пару-тройку нот.
Результат не заставил себя ждать. У соседей наступила тишина, затем кто-то шепотом спросил:
— Флейта?
— Да. Сама прикатилась.
Пауза и снова шепот:
— Встретимся в коридоре, ладно?
Раджу вышел в узкий, освещенный единственной мигающей лампой проход, где через минуту появился курносый темноволосый паренек. Ростом он был не выше Раджу, но благодаря форме с бахромчатыми эполетами выглядел старше. Флейтист благодарно принял свой инструмент и подал руку:
—
— Раджу.
— Дики. Сейчас у меня репетиция, — мальчишка кивнул на трюм, — а вот завтра сможем поболтать.
На другой день, увидевшись на палубе, они обменялись парой слов, а позже продолжили разговор, перешептываясь сквозь щели в перегородке.
Раджу поразился, узнав, что музыканты участвуют в боях наравне с сипаями. Наша задача, поведал Дики, крайне важна: барабанщики задают ритм движения, а флейтисты сигналят о маневрах. Иначе бойцы не знали бы, когда из колонны перестроиться в цепь или встать уступом для атаки. Звук флейты настолько высок, что слышен за шумом боя.
Еще удивительнее было известие, что Дики и сам побывал в боях, но относится к этому спокойно:
— Случались схватки с разбойниками, только вот эти засранцы при первом же залпе давали деру. Бороды до пупа, а отваги, мля, ни на грош.
С тех пор беседы через переборку стали часты, и Раджу довольно быстро освоил вокабулярий нового друга, чьи рассказы буквально завораживали, и жизнь военных музыкантов представлялась невероятно яркой. Просто не верилось, что одногодки Раджу достигли столь потрясающих высот, по сравнению с которыми его собственная жизнь казалась постыдным прозябанием, и оттого было странно, что Дики проявляет острый интерес к ее скучным подробностям: Раджу ходил в школу? У него есть мать? А отец? Семья питалась в харчевне или мать готовила сама? Где он выучил английский?
Случалось, Раджу терял осторожность, приоткрываясь больше, чем того хотел. Например, однажды он сыграл мелодию на инструменте приятеля, и тот спросил:
— Где это, мля, ты так намастырился?
— Брал уроки, мля, игры на блокфлейте.
— Нихера себе! — вытаращился Дики. — Какой слуга может себе позволить музыкальные уроки?
Пришлось выкручиваться, на ходу сочиняя историю о службе у капельмейстера.
Потом захворал один флейтист, и Дики предложил своего друга на замену. Тамбурмажор, косматый коротышка с вечно недовольным лицом, за любовь к брани и похабщине прозванный Срамословцем, согласился прослушать кандидата.
Раджу пал духом, узнав об оценке своего исполнения: «Играет будто срёт». Но Дики посмеялся над его огорчением и объяснил, что он удостоен редкой похвалы:
— Имелась в виду плавность звучания. Ты, мля, прям готовый флейтист!
Зрелище, открывшееся на внешнем рейде Сингапура, впечатлило Кесри не меньше, чем молодых сипаев: величественный трехпалубный парусник среди шести военных кораблей на якорной стоянке.
«Лань» и дюжина других транспортных судов встали чуть в отдалении, их палубы пестрели красными тужурками солдат. Рядом с «Ланью» бросил якорь корабль, перевозивший первую роту бенгальских волонтеров, сипаи горланили, приветствуя друг друга.
Кесри разглядел, что уже прибыли батальоны 49-го и королевского ирландского полков, а также камеронианцы; только 37-й мадрасский полк еще был в пути.
Потом капитан Ми вызвал хавильдара для ежедневого доклада о настроениях в роте. Наспех покончив с этим делом, он ознакомил Кесри с боевыми кораблями, скороговоркой перечисляя их названия и вооружение: вон «Крейсер» с восемнадцатью пушками, а вон там — «Алджерин», имеющий десять орудий, рядом с ним два фрегата, «Конвей» и «Аллигатор», у каждого двадцать восемь пушек. А самый большой парусник — это линкор «Уэлсли», у него семьдесят четыре орудия как минимум.
