– Состояние предельно тяжелое. Хватай ее и как можно быстрее неси на наш корабль. Мы передадим, чтобы приготовили операционную.
Берсерк поднял девушку. Я прекрасно знал, что операционная на корабле позволяет не то что исправить смещения позвоночника и с нуля восстановить печень – возможно даже сшивание позвоночного столба с восстановлением поврежденных участков. Но главное – доставить девушку туда вовремя. А времени как раз было в обрез.
– Игнатьева! – я включил рацию, когда Берсерк вышел. – Срочно готовьте операционную для Тигренка. Вышли отряд из обычных бойцов, человек двадцать, навстречу Берсерку. Мы расчистили основной путь, но, если на него нападут, он будет беззащитен. – Не дожидаясь ответа, я отключил связь. – Зевс, слушай внимательно. Мне придется пробиваться дальше, поэтому ты один остаешься здесь. Главное – отключи все охранные системы, которые сможешь. Прикрой Берсерка автоматическими пушками и охранными роботами. И держись тут до последнего патрона. Вопросы есть?
– Нет. Справлюсь.
– Ну вот и отлично! – Я вылетел из комнаты.
«УПР» задрожал в моих руках. Нападавшие вновь ринулись в атаку. Пули скашивали целые ряды. Но, сообразив, что одному мне придется непросто, они перенесли весь огонь на меня. Пули, гранаты, мелкокалиберные ракеты – все закружилось вокруг моего скафандра. Я шел, ведя огонь по целям только по компьютерной наводке. Даже на броффианской базе не было такой плотности огня. Реактор скафандра начал сдавать, пулемет перегрелся. Я отстрелил две оставшихся ракеты и продолжал стрельбу, практически не целясь. Было ясно, что при таком темпе пулемет не сможет долго вести огонь. Но еще раньше, от недостатка энергии, накроется силовая защита, и у меня появятся два варианта: остаться в обесточенном скафандре и ждать, пока его взорвут, или попытаться покинуть его и вылезти прямо под стволы противников. Я остановился и голосовыми командами перевел всю энергию на защитное поле. Охлаждение скафандра отключилось, экран компьютера потускнел, движения двигателей частей скафандра стали вялыми.
Стволы «УПР» разогрелись до трехсот градусов. Я понимал, что еще полтысячи выстрелов – и о пулемете придется забыть, поэтому отстегнул крепление и отбросил оружие. Выхватив правой рукой «Горыныча», а левой – один из «ЛПМ», я присел на колено и стал прицельно отстреливать бойцов, представлявших для меня наибольшую опасность – ракетчиков и пулеметчиков. Вскоре от «Горыныча» стало мало проку. Передние бойцы были сожжены, а задние отступили за пределы досягаемости огнемета. Тогда я повесил его на пояс и взял второй «ЛПМ». Но батареи быстро заканчивались. Для пробивания «костюмов», защищавших бойцов противника, нужно было устанавливать максимальную мощность, а при ней одной батареи хватало на 20—25 выстрелов. Перезарядить пистолеты от реактора скафандра я не мог, так как он тоже работал на пределе.
И тут какая-то черная тень пронеслась мимо меня. Только через пару секунд я сообразил, что это Берсерк. Он бежал вперед, несмотря на губительный огонь, и опустошал магазины автоматов. Боец оказался возле передних рядов противника как раз тогда, когда кончились патроны в обоих «АК-47». Нападавшие несколько растерялись. Мы с Берсерком каждый по-своему воспользовались этой заминкой. Я повесил на пояс оба «ЛПМ» и подхватил «УПР», уже успевший остыть.
А Берсерк отбросил один автомат и, перехватив второй, нанес сокрушительный удар прикладом в грудь одного из нападавших. Оптического обмана быть не могло – бронированные доспехи, которые выдерживали попадания бронебойных ракет, прогнулись от удара прикладом. Но и автомат пострадал. Приклад был разнесен вдребезги. Но Берсерк не растерялся. Он выхватил оружие у сраженного им бойца и практически в упор стал разряжать батареи винтовки по нападавшим. И тут заговорил пулемет моей «УПР». К счастью, охлаждение происходило довольно быстро, и оружие заработало с новой силой.
Видимо, сообразив, что им ничего здесь не светит, противники начали отходить, прикрываясь небольшим арьергардом. Берсерк бросил им вслед пару гранат, а я послал длинную очередь из «УПР».
– Похоже, ты скоро останешься без оружия, – сказал я Берсерку, когда противник скрылся за поворотом. За спиной у бойца висело уже два «АК-47», и оба с искалеченными прикладами. В руках теперь был только один автомат.
– Да, неплохо бы получить за это сверхурочные, – усмехнулся Берсек и мрачно добавил: – Если выживем.
– Да уж. – Я перезарядил ракетную установку на «УПР». – Как Тигренок?
– Начальник медчасти сказал, что еще секунд десять, и ее не спасли бы.
– Значит, успели. – Я включил связь: – Сестра, это маршал, ты меня слышишь?
– Да, прием.
– Как ситуация?
– Нормально, с нападением расправились. Но дальше двигаться не можем, потери ранеными – пятьдесят процентов.
– Это я уже слышал. Мы с Берсерком идем к тебе. – Я переключил канал связи: – Химик, Комп, слышите меня?
– Да, Химик на связи.
– Продвигайтесь к кабине. Связь с охранным центром через Зевса.
– Понял, действую.