– Никого не щадить! Убивайте всех!
– …были побеждены и перебиты. Птолемей, покрытый многочисленными ранами, попал в плен. Ему отрубили голову, насадили ее на копье и пронесли перед всем строем.
– Голова царя! Голова царя! Голова царя!
Его войска, которые он мне отдал до этого… могли бы ему пригодиться… Таков рок…
Голова с выбитым глазом смотрела свысока куда-то далеко.
Голова медленно превращалась в череп.
Царь-череп.
– Пирр долго выбирал. И на самом деле, судьба в один и тот же час представила ему две возможности совершить великие дела.
– Давайте еще раз.
– Один только раз.
– А больше ни разу.
– Киней, только теперь я понимаю Александра. Как же это трудно. Даже тяжко. Поистине, выбор – удел царей. Запиши все тщательно, Киней.
– Теперь, к делу…
– понятно, что от чего-то… от одного необходимо отказаться…
– Он долго колебался. Но затем, решив, что в Сицилии его ждут более славные подвиги и что оттуда недалеко до Африки, он предпочел двинуться на остров
– Киней, в Таренте я оставлю караульный отряд… что это за люди, что им нужно? тарентинцы… и что? чего им надо?
Негодующие тарентинцы? они с ума посходили? климат вредный?
– Что эти демократы хотят, Киней?
– Царь, они требуют…
– Требуют… хм-м… говори, не бойся…
– … требуют, чтобы ты либо вел войну с римлянами, ради которой явился, либо покинул страну и оставил им город таким, каким его принял.
– Представляю, что они услышали от Пирра…
– Он им отвечал высокомерно, советуя спокойно ждать, пока придет их черед. Затем он отплыл в Сицилию, где все шло так, как он предполагал: города с готовностью присоединялись к нему, так что на первых порах ему нигде не приходилось прибегать к военной силе, и всего с тридцатью тысячами пеших, двумя с половиною тысячами конных воинов и двадцатью судами он разбил карфагенян и занял их владения.
– Кажется мы об этом уже…
– Да. Уже, но иначе.
«Лишь Эрик, недоступный по своему местоположению и хорошо укрепленный, Пирр решил взять приступом. Когда войско изготовилось к бою, Пирр, надев доспехи, подошел к стенам и обратился с мольбой к Гераклу, обещая устроить игры и принести благодарственные жертвы, если тот поможет ему в бою доказать сицилийцам, что он достоин своих предков и собственной славы. Когда по его знаку протрубили сигнал и разогнали варваров стрелами, он первым взобрался на стену, как только к ней приставили лестницы. Отражая натиск многочисленных врагов, одних он сбросил со стены, других сразил мечом, и, нагромоздив вокруг себя груды мертвых тел, сам остался невредим. Одним видом своим устрашая врагов, Пирр доказал правоту многоопытного Гомера, который утверждал, что из всех добродетелей лишь храбрость сродни безумию, ибо увлекает человека безоглядным порывом. Взяв город, Пирр принес богу великолепные жертвы и устроил пышные игры и зрелища».
– Ты прав, он – безумен. Чем-то он сродни тому другому безумцу…
– Керавну?
– Несомненно. Ему уже… неважно, а он все в Ахилла играет… а что врачи говорят?., как он, здоров, по их мнению, с головой все хорошо?..
– Возле Мессены он встретился с варварами, называвших себя мамертинцами, которые немало всем досаждали и многих обложили данью… многочисленны и воинственны… племя Ареса. Пирр захватил и убил сборщиков дани, а все это племя разбил в сражении и разрушил многие принадлежавшие им крепости.
– Карфагеняне, стремящиеся к миру, согласны были заплатить ему деньги и прислать суда, если он заключит с ними союз, но Пирр, жаждавший добиться большего, ответил, что заключит мир только в том случае, если они покинут Сицилию, чтобы границей стало Ливийское море.
– Так просто с Карфагеном…
– Гордый своей мощью и успехами, стремясь осуществить то, ради чего он и приплыл в Сицилию, а больше всего мечтая об Африке, Пирр действует уже не мягко и снисходительно, а властно и жестоко, прибегая к насилиям и наказаниям. Сначала он не был таким, напротив, как никто другой, привлекал к себе приветливым обхождением, всем доверял и никого не стеснял, зато позже, превратившись из вождя народа в тиранна, своею суровостью стяжал себе славу человека жестокого и коварного.
– Как бы то ни было, но города, пусть и неохотно, выполняют его требования.