— Конечно, — молодой человек с готовностью вскочил на ноги. Он и сам бы побежал догонять Ханаби, если бы не боялся обидеть хозяев дома. Неужели она и правда заболела?.. — А что передать?
— Вот это, — Хината протянула ему небольшую книжку, похожую на блокнот. — Тут мои рецепты мисо, Ханаби как-то спрашивала.
Конохамару не мог припомнить, чтобы его подруга когда-нибудь загоралась желанием готовить сложные блюда, но больше верил сестрице, чем себе самому.
Он нагнал ее на середине пути между домом Наруто и кварталом Хьюга и позвал по имени. Ханаби обернулась и остановилась посередине широкой улицы. Этот мартовский день был ясным, безветренным, но уже начали сгущаться сумерки и воздух заметно посвежел. Желающих прогуляться было достаточно, но молодые люди никого не замечали вокруг.
— Как ты себя чувствуешь, Ханаби?
— Хорошо, — ответила девушка, глядя в глаза Конохамару и совершенно забывая, что должна притворяться больной.
Джонин немного растерялся.
— Сестрица Хината просила передать тебе это, — он протянул куноичи книгу.
— Что это? — удивилась Ханаби.
— Рецепты мисо.
Так как ответ Конохамару нисколько не прояснил ситуацию, куноичи взяла книжку в руки и в растерянности принялась ее просматривать. Было до ужаса неловко стоять вот так друг напротив друга. Ханаби чувствовала, что сильно покраснела, и хотела убежать, но не могла больше позволить себе ни единого грубого поступка на глазах у человека, чьим мнением дорожила больше всего.
Конохамару смотрел только на ее лицо и видел печальные ясные глаза под опущенными ресницами, нежный румянец на щеках и розовые губы, сначала чуть раскрывшиеся от удивления, а теперь плотно сомкнутые. Сердце так сильно билось в груди, что хотелось сжать его рукой, чтобы заставить угомониться.
Книжка раскрылась сама собой на рецепте мисо с кореньями и травами, и здесь же между страниц была заложена розовая лента с надписью «красота». Ханаби уставилась на нее с удивлением. Точно такую же ленту девушка видела в руках у Конохамару вчера вечером, только не успела заметить на ней иероглифов, так как он быстро спрятал свое сокровище.
Но это была ее лента….
— Конохамару-кун… — куноичи захлопнула книжку, но все еще не поднимала глаз. — Ты сказал вчера, если я дотронусь до тебя без разрешения, ты будешь считать меня своей…
— Да.
Ханаби сделала шаг вперед и протянула свободную руку. Ее пальчики коснулись руки Конохамару и она, как ребенок, сжала его указательный и средний палец в своем кулачке, а затем подняла на него лучистые глаза. Молодой джонин заворожено смотрел в них, а на щеках его в это время загорался румянец.
— Ханаби, — произнес он тихо, — давай найдем место, где сможем поговорить…
Куноичи вела его за собой, придерживая за рукав, пока они не оказались на дальней тренировочной площадке, окруженной вязами. Сумерки уже сгустились, в этом месте горел один-единственный фонарь, и то выхватывая лишь участок в самой середине. Молодые люди остановились под сенью большого дерева, так что их силуэты практически растворились в густой тени. Ханаби успела бросить лишь один взгляд на своего спутника, прежде чем он обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал.
Конохамару долго не отпускал ее. Даже оторвавшись от нежных губ Ханаби, он лишь крепче прижал ее к себе, впрочем, девушка и не пыталась вырываться: так хорошо ей было в его объятиях. И было бы еще лучше, если бы не жесткий жилет джонина… Куноичи прижалась щекой к плечу Конохамару и даже закрыла глаза. В этот момент для нее ничего больше не существовало на всем белом свете.
— Это… знакомое место, — произнес наконец Конохамару. — Ханаби, неужели та самая площадка?
— Ага, — не открывая глаз, ответила девушка.
— Где я вел свою команду в атаку на грозного противника?
— Ну да.
— А это дерево, к которому ты меня отшвырнула?
Ханаби подняла голову и посмотрела на вяз, под ветвями которого они стояли.
— Похоже, оно и есть.
— Если бы мы только могли знать тогда…
— Что было бы? — спросила куноичи, глядя на Конохамару снизу вверх.
Но она была такой красивой, что он не ответил, только наклонился и поцеловал ее снова.
Когда световой день увеличился, а ночи сделались не такими темными, влюбленным пришлось подыскать себе другое место для свиданий. В получасе пути быстрым ходом от Главных ворот Конохамару нашел лужайку на берегу реки, с одной стороны закрытую от любопытных глаз травянистым всхолмьем, а с другой — плакучими ивами.
Одним не слишком жарким летним днем он привел сюда Ханаби, усадил ее, предварительно расстелив плащ, и устроился рядом.
— Я все слышала вчера, — тихо произнесла куноичи. — Значит, Шестой наконец одобрил твое назначение в АНБУ?
Конохамару с беспокойством и нежностью взглянул на девушку.
— Слышала? Я хотел, чтобы ты узнала от меня. Сейчас хотел сказать.
Но Ханаби была рада, что получила целую ночь на обдумывание этой новости, так что, поплакав и погрустив, сегодня она уже держала себя в руках.
— Все в порядке, ты ведь давно этого ждал.
— Теперь видеться будем редко… Но я не собираюсь служить дольше двух-трех лет! Мне нужен лишь опыт и доказательство собственных способностей.
