Марта протянула руку к выключателю на стене, но Сосновский поймал ее за руку и прижал женщину к стене, он начал целовать ее лицо, шею, держа за руки. А Марта и не сопротивлялась, она возбужденно дышала, чуть откинув голову назад, подставляя свою шею под горячие властные мужские поцелуи. Сосновский отпустил ее руки, Марта почувствовала, как его пальцы сжали ее талию, потом рука поднялась выше и легла на грудь. Сосновский накрыл ее губы своими губами и стал целовать Марту долгим жадным поцелуем, сжимая ее грудь, поглаживая ее. Женщина чувствовала, как сильное мужское тело прижимается к ее покладистому телу, как руки мужчины уже скользят по ее бедрам, задирают подол платья, ласкают ее бедра. Она тихо застонала, когда пальцы Сосновского коснулись ее кожи между чулками и трусиками. Он резко прижал ее к себе, и Марта почувствовала его возбуждение.
Михаил подхватил женщину на руки и понес в комнату, где, по его предположению, должна была располагаться спальня. Он поставил женщину на ноги у самой кровати и стал в темноте торопливо стягивать с нее через голову платье. Она стояла, послушная, трепетная, немного испуганная, в одном белье. И он повалил ее на кровать и стал снова жадно целовать, лаская ее грудь, бедра, животик, он шептал ей ласковые слова, восхищался ее телом и продолжал раздевать. Марту трясло от возбуждения, она уже стонала в голос от его ласк и поцелуев. И когда Сосновский навалился на нее всем телом, женщина послушно раздвинула ножки, пропуская его к самому сокровенному…
– Как выглядел этот офицер, доктор Келлер? – Юнге сидел в кабинете главного врача, который решил использовать для допросов персонала. Он, сцепив в замок пальцы, смотрел на худощавого высокого врача. – Прошу вас подробнее.
– Как обыкновенный офицер, штандартенфюрер, – немного нервно пожал плечами врач. – Высокий, светловолосый… кажется. Тонкие черты лица. Погоны майора вермахта.
– Вы уверены, что он светловолосый?
– Так точно, хотя… он не снимал фуражки.
– Так что же он говорил, хотел проникнуть в госпиталь? С какой целью? Он называл фамилию инженера Штернберга?
– Да… то есть нет, штандартенфюрер. Точнее, я не помню, кто ее назвал первым. Но этот майор назвался другом инженера и принес для него пакет фруктов и сигареты. Точнее, не для него. Я хотел сказать, что фрукты для господина Штернберга, а сигареты для других пациентов, потому что господин инженер не курит.
– У этого майора были и другие знакомые, находящиеся на излечении в вашем госпитале? – удивился Юнге.
Доктор достал из кармана носовой платок и принялся нервно вытирать лоб и шею. Он путался, поправлялся, уточнял, а потом возражал сам себе. Он никак не мог вспомнить, что говорил ему тот самый майор и что он сам ему отвечал. Было непонятно, знал ли майор Штернберга или нет. Сам инженер, как понял доктор, не ждал никакого гостя и не знал, кем мог быть этот майор.
– Так значит, майор вошел в госпиталь, нашел вас и попросил разрешения пройти к Штернбергу в палату? – попытался подвести итог беседы Юнге.
– Нет, штандартенфюрер, я увидел этого майора, когда он был уже в холле и разговаривал с медсестрой фрау Мартой.
Марта вошла в кабинет вся собранная, как будто закостеневшая. Сейчас по этой женщине нельзя было сказать, насколько она эмоциональная, чувствительная. И хотя все рекомендовали ее как чуткого и отзывчивого человека, сейчас она была немногословна. Она ничего не понимала, зная лишь одно, что почему-то кто-то хочет оговорить ее возлюбленного Вальдемара, оклеветать его за порыв души и проявление армейской дружбы. А ведь он не сделал ничего плохого, а лишь принес пакет с фруктами и сигаретами в госпиталь. И он такой… такой! Она просто не могла его предать, ведь Марта знала, что такое СД и гестапо. Она боялась этих организаций и хотела защитить своего Вальдемара, на которого возлагала такие надежды.
– Он просто вошел и сразу обратился ко мне, – рассказывала Марта, – потому что в холле никого больше не было. Я сказала господину майору, что нужно разрешение главного врача для передачи раненым продуктов и посещение их. Потом подошел доктор Келлер, и он разговаривал с господином майором. Потом господин майор ушел, а доктор Келлер разрешил передать продукты младшему медицинскому персоналу.
– И все? – вскинул брови Юнге.
– И все. Господин майор ушел, а я занялась своими служебными обязанностями.
– Этот майор расспрашивал вас о персонале госпиталя, он искал некую Ханну Мельстах?
Когда Марта вышла из кабинета, Юнге некоторое время сидел молча, все так же сцепив пальцы перед собой в замок. Доктор Келлер смотрел на него, не решаясь задать вопрос или попросить разрешения уйти. Он не понимал, почему представитель СД так расспрашивает их об этом майоре. Но все разрешилось дальше, когда Юнге поднял глаза на доктора и заговорил:
– Вы узнаете этого майора, если увидите его еще раз?
– Думаю, что узнаю, штандартенфюрер. Но я все же хотел бы узнать, а что совершил этот майор, почему вы так расспрашиваете нас о нем?
