– Хорошо. Теперь смотри на конфигурацию двора и пространства между этими двумя домами. Отходить в случае опасности можно по трем направлениям: к арке и на улицу, вдоль соседнего дома и на соседнюю улицу, и третий вариант – преодолеть забор.
– Забор? – Коган с сомнением посмотрел на аккуратно покрашенные доски забора, которые отделяли двор от небольшого парка с прудом. – Хочешь, чтобы мы сиганули через забор и убегали через парк? Два с половиной метра, не меньше. Нас пристрелят, пока мы будем на нем висеть.
– Ты не понял, Боря, – усмехнулся Шелестов. – Забор – это лишь видимость ограждения. Ты посмотри, он собран из тонких реек…
– Ах, вон ты о чем, – тихо рассмеялся Коган. – Я понял. Договариваемся так: сигнал опасности – твой выстрел. Просто выстрел, и я влетаю во двор. Ты прыгаешь на пассажирское сиденье и вперед! Но хотелось бы, чтобы обошлось без эксцессов.
– Нам много чего хотелось бы, – вздохнул Шелестов. – Например, чтобы война закончилась, чтобы наши войска были в Берлине, а Гитлер и его шайка были арестованы и сидели за решеткой, ожидая справедливого суда всех народов Европы. Ладно, иди. Жду звука автомобильного мотора и тогда иду на конспиративную квартиру.
Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать Шелестов услышал ворчание автомобильного мотора на улице. Скрипнули тормоза, значит, Борис остановился. Шелестов взвел курок одного пистолета, затем второго. Один он держал в правой руке, второй сунул спереди под пиджак за ремень брюк так, чтобы в любой момент можно было выхватить оружие. Странное чувство беспокойства не покидало. Если бы следили за Карлом, то их бы с Коганом или одного Шелестова давно бы уже взяли. А если не взяли, то это может означать либо то, что гестапо или местной контрразведке нужно узнать, куда будет водить «гостей» связник Карл, либо то, что цепочка находится «под колпаком» и теперь только ждут «гостей». И возьмут их на проваленной конспиративной квартире.
Должен быть знак, напомнил себе Шелестов. Так не бывает, чтобы, кроме пароля, не было еще какого-то секретного знака, говорившего о том, что явка провалена или она надежна. Часто этим знаком служит цветок в горшке на подоконнике или отодвинутая штора, какая-то детская игрушка. Шелестов остановился у окна. Ничего на подоконнике внутри видно не было. Он был пуст. Шторы плотно задернуты. Правда, узкая щель все же есть и через нее удобно наблюдать за тем, что происходит за окном. Но все же ничего тревожного…
Тихий хруст под ногой заставил разведчика замереть. Рука плотнее сжала рукоять пистолета. Шелестов опустил глаза и увидел, что под ноги ему попался осколок цветочного горшка. Рядом было немного рыхлой черной земли, которая тоже наводила на мысль о цветочном горшке. И снова внутри всколыхнулись подозрения. Шелестов сделал шаг назад, его рука с зажатым в ней пистолетом была прижата к груди, глаза метались по двору, пытаясь зацепиться за что-то подозрительное, за место, где могла быть устроена засада, кроме самой квартиры. И тут же спиной он почувствовал, как что-то твердое уперлось в спину между лопатками. Тихий голос по-немецки приказал поднять руки.
Реакция у Шелестова была мгновенной. Он даже не успел подумать о том, что человек за спиной не станет сразу стрелять. Его задача взять неизвестного живьем. По крайней мере, заминка у него на принятие решения будет в пару секунд. И Максим использовал эти две секунды, мгновенно просунув ствол своего пистолета под мышку, и, не целясь, выстрелил назад в незнакомца. Он тут же бросился в сторону к левой стене здания, где было еще темнее. В человека за спиной он попал, в этом Шелестов был уверен, но справа метнулась еще одна тень. Не наперерез, а чуть в сторону, опасаясь получить пулю в упор. Но пулю он получил. Шелестов вскинул руку и, продолжая двигаться вдоль стены, выстрелил дважды в этого человека, и тот рухнул на камни двора.
И только теперь разведчик услышал, как нарастает звук автомобильного мотора. Ослепительный свет фар ворвался в слабоосвещенный двор двух домов, и сразу у забора метнулась фигура человека со «шмайсером» в руках. Шелестов выстрелил в него дважды, отметив, как враг споткнулся и упал на одно колено, выронив автомат. Прыгнув на переднее сиденье, Максим даже не успел захлопнуть дверь машины, как она сорвалась с места и понеслась прямо на забор. Сзади прошелестела автоматная очередь, со звоном разлетелось заднее стекло в кабине, еще одна фигура в плаще метнулась в сторону в свете фар, а потом с треском разлетелся перед капотом дощатый забор.
