– Меня зовут Лео Страка. Я старший боевой группы подполья в этом районе. А это мой заместитель Оскар Бицек. Моя правая рука. И левая тоже.
Словаки рассмеялись, пожимая руки русским. Бицек был полной противоположностью своему высокому, стройному и красивому командиру. Сам он был коренастым мужчиной лет пятидесяти. Густые брови нависали над глазами, создавая впечатление, что этот человек угрюмый и постоянно чем-то недоволен. Но стоило Бицеку улыбнуться, и вся иллюзия рассыпалась, как карточный домик. Ольга знала обоих словаков и даже была немного влюблена в Лео Страку. Как, впрочем, и многие девчонки.
Когда Юнге приехал на место событий, полиция уже оцепила почти половину квартала. Проворчав про неуместный спектакль, о котором через час будет знать и все подполье, и советская разведка, и его начальство в Берлине, штандартенфюрер выбрался из машины и посмотрел на камни тротуара. Конечно, иного и не стоило ожидать – все было затоптано добросовестными служаками из местной полиции. Какой-то худощавый мужчина в очках, поднятых на лоб, старательно фотографировал пятна крови на асфальте, нещадно попирая ногами пистолетные гильзы.
– Густав! – Юнге подозвал представителя полиции, и когда тот подошел, немец с сарказмом поинтересовался: – У вас есть люди, которые хотя бы отдаленно представляли себе работу криминальной полиции? Может, детективные повести в детстве читали?
– У нас просто бедствие с квалифицированными кадрами, штандартенфюрер, – угрюмо пояснил словак и, наклонившись, подобрал несколько гильз. – Патрон 9х19 мм. Стандарт. Стрелять могли и из «вальтера», и из «парабеллума», и из «люгера».
– И это все, Густав? – Юнге заложил руки за спину и прошелся по проезжей части. – А вам ничего не говорит тот факт, что кровь вы нашли лишь в одном месте, там, где стояла машина? Троих опытных сотрудников перестреляли как мальчишек. Кто это был? Это очень опытные люди. Они сделали так, что мои люди вышли из машины, и тут же застрелили их. И третьего, видимо, застрелили прямо в машине.
– Окружили и расстреляли, так, что ваши люди не успели оказать сопротивления, – понимающе ответил словак, но потом задумался и добавил: – Хотя, судя по положению тел, стреляли в них с одной стороны. Со стороны машины, которая врезалась в капот их машины.
– Все правильно. – Пальцы штандартенфюрера то сплетались за спиной, то расплетались. – Те, кто в них стрелял, умеют делать это очень быстро и очень точно. А еще у нас есть два трупа в двух кварталах отсюда. Густав, это очень умелые и опытные люди. И мне нужны их приметы! Перетрясите жителей всей улицы, все квартиры и магазины, чьи окна выходят сюда. Опросите всех с пристрастием. Мне нужны приметы, описание этих людей!
Оставив полицию заниматься своими делами, Юнге перешел на другую сторону улицы и остановился, глядя на место, где произошла бойня. Да, он ждал этих людей из советской разведки, и они появились в городе. Появились неожиданно и стали действовать непредсказуемо. И они связаны со словацким подпольем. Иначе им бы не пришло в голову спасать арестованных подпольщиков. Подполье им помогает, но как они оказались здесь, как они узнали об аресте? Значит, русские пользовались этой конспиративной квартирой. Ах, черт, как жаль, что информация об этом адресе так запоздала. Ведь близок был успех. Ну не удалось взять русских на одной квартире, так удалось бы на другой. Но они почувствовали засаду и вырвались на машине через парк. И здесь появились почти в момент ареста.
«Зачем им подполье? Непонятно, – мрачно размышлял Юнге. – Такая секретная операция – и информация разошлась по подполью. А там неизбежна утечка, там есть мои агенты, и этого русские не могли не понимать. А раз понимают и все же воспользовались помощью подполья, тогда что это означает? То, что группа советской разведки брошена на эту операцию без подготовки, вслепую. У них другого выхода не было. А значит, я могу их переиграть, значит, я могу предвидеть их последующие шаги и предположить, какие они совершат ошибки. Инициатива пока на моей стороне! Или нет? Пожалуй, два этих нападения говорят об обратном. Они на шаг впереди, а я могу только вот так идти следом и констатировать факт события. Они ни разу не попали в мои силки. Они засветились в госпиталях и нашли-таки инженера Штернберга. Действовали нагло, но уверенно. И нашли его. Позволить им войти в контакт и взять в этот момент? Опасно. Тут не должно быть ошибки. Слишком многое приходится держать под контролем. Нет, пострадавшего при парашютировании инженера надо отправить в Берлин. Пусть русские пытаются добраться до самолета. Одна цель, и мне будет легче поймать их на одной из попыток подобраться к самолету.
