— Можно сойти с места? — спросила Огнеслава, она была лишь зрителем, но чувство, непременно возникающее после окончания большого дела, передалось и ей.
— Да. Всё закончилось. Осталось лишь смыть краску, одеть их и оставить отдыхать, — ответила тень, направляясь к Горану.
— Можно я? — осторожно попросила Огнеслава.
— Конечно. Тогда я займусь юношей, — улыбнулась Чаяна. — Когда смоете краску, можно будет развязать узлы. Без знаков, надрезы сразу затянутся.
Вскоре Храбра унесли, а Горан так и остался в зале для обряда. Огнеслава сидела рядышком, она собиралась пробыть здесь до утра. Поняв, что убеждать княгиню бесполезно, все разбрелись по своим делам, оставив их наедине.
Потрескивая горели лампады, ароматный дымок тянулся от курильниц. Она смотрела на бледное лицо супруга, которое все еще хранило на себе следы рисунков, и размышляла о том, что сказала Чаяна. Если она несколько веков проводит обряд, значит, должна помнить княгиню Огневицу. «Завтра же расспрошу» — решила для себя Огнеслава. Взгляд её не отрывался от любимого лица, а перед глазами то и дело плыли картинки недавнего сновидения. Она аккуратно коснулась волос Горана, кожа на лбу и висках чистая. «Глупый! Глупый и пустой сон! Выдумки уставшего разума!» — убеждая себя, подумала она. Видимо почувствовав её прикосновение, он открыл глаза. Взгляд был мутным, туманным, да и всё выражение лица говорило о крайней слабости.
— Тише… Это я! Спи! — укрыла его поплотнее Огнеслава. — Спи!
Он вновь погрузился в дрему, а вскоре и она уснула, примостившись на краешке ложа, прямо на голой хвое.
Точно также дремала сейчас у кровати Аскольда и Мара Мериновна. В эти минуты самого крепкого беспробудного её сна, князь открыл глаза, золотые, словно закатное солнце.
Неожиданно встрепенувшись, Огнеслава быстрым стремительным движением поднялась на ноги. Ещё недавно она тихо спала под боком у Горана, но вот неведомая сила заставила разомкнуть веки и встать. Взгляд пустой, на лице выражение полного безразличия. Вокруг лишь тусклый свет лампад, да прозрачный дым от курильниц.
Спокойными уверенными шагами, княгиня подошла к стене с изображением мирового древа. Найдя ладонью незаметный проём, она замерла, словно вспоминая, а после достала из поясной сумочки золотую змейку. Пошарив змейкой в проеме, нашла углубление, куда та идеально поместилась. Рельеф зашуршал сдвигаясь. Вместе с рельефом сдвинулась и решетка, перегораживавшая доступ к сокровищам Черного дворца. Все с тем же пустым взглядом, Огнеслава направилась туда, где когда-то оставила ларец. Мрачно сверкая рубинами, он ждал её.
Нежная ладонь коснулась замка. Стоило задеть язычок, приводивший в движение запорный механизм, как рядом с ним вышла игла, вонзаясь в кожу. Княгиня даже не поморщилась, будто ничего не чувствовала. Крышка ларца распахнулась. На дне, свернувшись калачиком, спала золотая змея. Любой, увидев столь совершенное творение ювелирного искусства, посчитал бы её настоящей, но блеск металла выдавал обратное. Змея обвивала небольшой свиток, крепко сжимая его кольцами.
Некоторое время Огнеслава просто бесцельно стояла над ларцом, а после подняла руку и повернула перстень с изумрудом камнем вниз. Воздух за её спиной задрожал, рождая пар, а после там оказалась змеедева в белых царственных одеждах.
— Ну же, возьми, — прошептала Беляна над ухом. — Похоже, прамать оставила для тебя послание.
Подчиняясь её словам, Огнеслава протянула руки. Когда пальцы коснулись свитка, золотая змея ожила, разжимая кольца. Закружившись в стремлении поймать свой собственный хвост, она рассыпалась на чешуйки, обратившись дивным венцом из тонких золотых пластинок.
— А теперь отдай мне венец и прочти текст, — нашептывала змеедева.
Глаза Огнеславы были, как стекло. Не останавливаясь более, она сунула свиток за пояс и подняла корону змеиного царя. Беляна в ожидании протянула руки. Княгиня повернулась к ней.
— Огнеслава! — голос Горана прозвучал громко и четко, отражаясь от стен и сводов, отдаваясь эхом в почти пустом пространстве зала.
Он прогнал морок. Внимательно взглянув в глаза напротив, она пришла в себя. Но не успела Огнеслава понять, что отдает змее, как та вырвала венец из ещё слабых пальцев. Тени возникали из неоткуда, устремляясь к сокровищнице темной волной. Но поздно! Неотвратимо поздно! Золотые чешуйки, что составляли венец, ярко блеснули, опускаясь на белые волосы.
— На колени! — приказала змея.
Пытаясь понять, что происходит, Огнеслава оглянулась. Горан едва стоял на ногах, а тени, обнажившие оружие и ринувшиеся к Беляне, вдруг замерли, теряя волю. И лишь двое, Горлица и Нежана, не остановились. Но короткий взмах точеной ручки змеедевы, отшвырнул их в сторону, как котят.
— Я сказала, на колени! — повторила Беляна. — Господин, тебе лучше заставить своих людей подчиниться, иначе они могут пострадать.
