Покорно склонив голову, княгиня поторопилась за сестрой. По тому, как тихо вели себя сопровождавшие женщины, решила, что Зоряница очень строгая хозяйка. Поднялись на крыльцо, вошли в терем. Если не показалось, то боярин Златогост жил богаче её батюшки. Теперь ясно, почему молоденькую сестрицу с такой радостью выдали за старика.
Едва закрылись двери, боярыня с улыбкой обернулась. Она бросилась было к своей дорогой гостье, но будто на стену натолкнулась, переменившись в лице. Половицы на лестнице скрипнули, заставив обеих сестер взглянуть наверх, а остальных женщин кланяться.
Сверху на них устремился колючий и цепкий взгляд темно-карих глаз. Судя по одеждам и седовласому челядину рядом, их встречал сам хозяин усадьбы. Необыкновенно высокий и широкоплечий, боярин казался ещё выше в дрожащем свете свечей. Когда-то он сам ходил с товарами по рекам, не только торгуя, но и наводя ужас на разбойников. Немало удивительных историй о его походах они ещё детьми слышали от деда Деяна. Годы не пощадили ни красоты, ни богатырской силы. Теперь он выглядел словно старый исхудавший волк, клыки всё еще пугают, да мочи былой уж нет. Волосы и борода побелели, щеки ввалились, нос заострился, словно у беркута. Костлявые пальцы крепко сжимали посох, который напоминал скорее оружие, чем опору для немощного. На руках и лице виднелись шрамы, следы лихой юности. Златогост и в молодости нрав крутой имел, а к старости, говорят, совсем нетерпим стал. Поэтому, когда сестрица вздрогнула, закусив губу, Огнеслава почуяла неладное.
— Голубушка, что же это вы ночью гостей принимаете? — низкий рокочущий голос никак не вязался с внешностью стареющего боярина, сильный и решительный, он должен принадлежать удальцу в самом расцвете лет, а не тому, кто скоро встретится с предками. — Вам для забав дня мало?
— Простите, коли потревожила, — вдруг оробев, проговорила Зоряница. — Не хотела вас беспокоить…
Огнеслава плотнее натянула, скрывавший от любопытных взглядов, плащ. На ее памяти, никто и никогда не мог заставить буйную Зоряницу превратиться в трусливого зайца. Холодок пробежал по спине.
— Разве не должно сообщать хозяину о гостях в доме? — строго спросил Златогост.
— Виновата… — опустила голову еще ниже молодая боярыня и тихо добавила. — Ночь на дворе…
— Вот, вот, — слегка смягчился боярин, — ночь на дворе! Идите отдыхать, а утром потрудитесь представить мне гостя, как подобает.
Зоряница молча поклонилась. За ней еще раз склонились все остальные. Мерное постукивание посоха известило о том, что хозяин дома отправился к себе. Когда где-то наверху закрылась дверь, боярыня, наконец, распрямилась. Ничего не говоря, она взяла сестру под руку и увлекла за собой. Только оказавшись наедине, Огнеслава нашла в себе силы задать терзавший её вопрос:
— Златогост тебя обижает?
— Нет, с чего ты взяла? — суетливо ответила Зоряница.
— Не ври, я по тебе вижу! Ты его боишься!
Сестра отвернулась, будто собираясь с духом, а после произнесла:
— Боюсь! До жути боюсь! — призналась она, сморгнув слезы, и снова поворачиваясь. — Сама не знаю почему. Ничего дурного мне не сделал, а я как гляну на него, так сердце в пятках.
— Да уж, — вздохнула Огнеслава, — говорили, что ты ни в чем отказа не знаешь, будто все хорошо у тебя. Лгали, видно.
— Нет! Так и есть, — кивнула Зоряница. — Если смотреть глазами нашей родни, то я очень удачно вышла замуж. Серебро, золото, меха и парча, любая диковинка, какая душе угодна — всё у меня есть! Если я чего-то хочу, то отказа не знаю. Моя жизнь действительно хороша, даже слишком. Когда мужа не вижу, то даже начинаю думать, что смогу полюбить его. Но стоит нам оказаться в одной горнице, как у меня от ужаса сердце замирает. Ни слова молвить, ни посмотреть на него не могу. Вот так и живу, избегая. Сколько раз со свадьбы встретились, могу по пальцам одной руки посчитать. Обычно его не видно. Сама не знаю, с чего это он сегодня посреди ночи вышел.
Огнеслава опустила глаза. Что здесь скажешь? Только пожалеть сестру можно, но жалость ранит её сильнее.
— Зато у тебя с Аскольдом, я смотрю, ночи счастливые были, — решила сменить тему Зоряница, разглядывая округлый животик сестры. — Вот видишь, права я была, а ты отпиралась ещё! Когда племянника ждать?
— В конце лета, — залилась румянцем Огнеслава.
— Так уже почти половина срока! Как же ты умудрилась оказаться здесь, да ещё и под замком?
Осторожно подбирая слова, Огнеслава рассказала ей ту же историю, что придумала для матери. Зоряница слушала внимательно, обещая помочь всем, чем только сможет. А после не удержалась, чтобы не расспросить о Зеяжске, о тамошних порядках, о княжеском дворе. Ну и, конечно же, не смолчала, полюбопытствовала об отношениях сестрицы с супругом.
Помня о том, что любое случайное слово опасно, Огнеслава старалась говорить только то, что мог узнать любой гость Зеяжска, не более. Этой ночью они так и не легли спать, проговорили до утра. После трапезы, появился посыльный, напомнивший, что боярин ожидает в горнице. Договорившись, меж собой, что скажут Златогосту, отправились приветствовать его.
