— Владыка прав, но чем бы ни руководствовался князь, когда пошел на этот шаг, он промахнулся, — ответил Велимир. — Княгиня Огнеслава не может опереться ни на один из влиятельных родов Зеяжска. Потому она крайне удобна для всех, как слабый и нейтральный представитель правящей семьи. Среди боярства уже вызревает мысль, о том, что преждевременная кончина Аскольда придется очень кстати.
— Разве женщина из чужой земли может наследовать престол Зеяжска? — искренне удивился Шэхриэр.
— Нет. Но она может быть опекуном при малолетнем наследнике, — заметил Велимир, наблюдая, как лицо владыки юга меняется с добродушного на угрожающее.
— При наследнике… Хочешь усадить свою внучку на трон?
— Я этого не говорил. Но для бояр Зеяжска такая перспектива вполне приемлема. Пока, это лишь разговоры шепотом, однако мы можем подлить масла в огонь. Уверовав в успех, они, скорее всего, сподобятся на заговор. Князь больше не сможет на них опереться. Раздор и смута, разгоревшиеся ко времени наступления, будут нам на руку!
— Пожалуй! Теперь мне начинают нравиться твои слова, — скривил губы в улыбке царь. — В купе с основным планом, заговор моет принести довольно неожиданные плоды!
— Так и есть! Если народ возненавидит змея, а для знати он станет угрозой, ваши войска войдут в Зеяжск, как освободители. Не просто клятва выбранного правителя, но благодарность народа за избавление от власти чудовища, на долгие годы подчинит вам земли вдоль Зеяны.
— Принимаю! — согласился Шэхриэр.
Велимир поклонился. Но владыка юга не дал ему уйти, продолжив:
— У меня есть поручение для тебя, колдун. Пришло время наказать царицу Мару, за непокорность.
— Чего вы желаете? — настороженно поинтересовался старец.
— Дороги в царство Идунн сейчас закрыты, на их реках едва закончился ледоход. Северяне не ждут нападения в ближайшие месяцы. Перенеси моих воинов в земли Мары Мериновны, остальное они сделают сами.
— Собираетесь атаковать её столицу?
— Нееет! — протяжно произнеся ответ, отвернулся царь. — Разве война это месть? А я хочу отомстить. Отомщу так, чтобы она пожалела о том, что не исполнила данное обещание. Хочу, чтобы на коленях просила дозволения вырастить для меня столько яблонь, сколько пожелаю, чтобы получив отказ, потом проклинала себя до конца жизни.
— Как прикажете, — подавляя внутреннее сопротивление, сказал Велимир.
— Пора обедать, — вновь заскучав, проговорил Шэхриэр. — Можешь остаться и развлечь меня беседой. Этим утром я выследил могучего тигра и собственными руками вспорол ему брюхо. Мой повар обещал приготовить из его печени пищу достойную богов!
— Разве светлым богам пристало, есть чью-то печень?
— Светлым или темным, какая разница! Обещал, пусть выполняет. Если не справится, лишится собственной.
— Боюсь, я не разделяю вкусов владыки, а потому вынужден откланяться, — примирительно произнес колдун.
Шэхриэр лишь рассмеялся в ответ.
***
Когда в роскошных садах Сакета начиналось цветение персиков, в лесах царства Идунн только сходил снег. Сосновые боры шумели на всё еще холодном, но уже впитавшем первые запахи весны, ветру. Реки открылись рано, и теперь мутные воды несли мелкие обломки льда, а ручьи, напитавшись талым снегом, с веселым звоном присоединялись к ним, заставляя вспучиваться и разливаться. Бесчисленные озера северных краев отражали чистое голубое небо.
На каменистом берегу, утонув в бледно-зеленых кочках мха, среди жухлых пучков осоки, ничком лежало тело молодого воина. Крепкие руки, созданные, чтобы держать меч, раскинулись словно крылья. По обнаженной коже то и дело всполохами прокатывались язычки пламени. Спина чуть приподнялась от глубокого вздоха и мужчина пошевелился. Приподнявшись, он смахнул со лба русые пряди, открывая ветру лицо, на котором читалось недоумение.
Аскольд пытался понять где он, и как оказался здесь. Память сохранила последние мгновения перед тем, как пламя объяло тело и странные обрывки не то снов, не то реальности. Ему снилось, будто он обратился птицей и летит в небесах, а под ним проносятся поля, леса, реки, города…
Лед бело-голубой кромкой отделял берег от, рябившей под порывами ветра, воды. Должно быть холодно. Но он не ощущает этого, более того, ему так жарко, будто внутри горит костер. И тут он заметил, как по руке пронеслась переливами золотая вспышка. Подняв руку, всмотрелся в ладонь и попытался создать на ней напряжение. Огонь вспыхнул из ничего.
Он вспомнил годы подготовки, когда был тем, кому предстояло принять кровь и дух змея. Это очень похоже на то, что описывал дед, но он совершенно точно не обращался змеем, да и день вокруг. Сосредоточившись на внутренних ощущениях, попытался определить источник огня, порожденного кем-то или чем-то внутри. Не смог.
— Кто ты? — спросил сам у себя.
Ответом стало пламя, что объяло его, разгораясь прямо на коже. Аскольд попытался сопротивляться.
— Подчинись мне! — приказал он.
Не успели его слова смолкнуть под порывом ледяного ветра, как огонь стал сильнее и уже не князь, а сокол с пылающим оперением огласил криком округу, поднимаясь в небеса.
